— Сволочи, — буквально выплюнул Томас, не замечая, что из уголков его глаз катятся слезы. — Что бы вы не задумали, вам это не удастся. — И уже громче, зная, что за ним, должно быть, наблюдают, выкрикнул: — Вы слышите, ублюдки?! Я вырвусь и перебью тут всех нахрен, если с его головы упадет хоть волос!
— Это просто невероятно, — проговорила Ава Пейдж, наблюдая за шатеном по ту сторону стеклянного окна, где Томас не мог их увидеть. — Даже во время наших Испытаний Томас не выдавал таких ярких реакций. Кажется, я начинаю понимать, почему он так уникален.
— У мальчишки просто есть дар, данный ему от рождения, — язвительно процедил Дженсен, сидевший на кожаном черном диване и оттуда наблюдавший за тем, что происходило в камере Томаса. — Но в этом нет его заслуги. Он всего лишь подопытная крыса.
— Ты не понимаешь, — возразила Ава. — Я подозреваю, что именно в его нестандартном мышлении, в его непредсказуемых реакциях на паттерны, в самом складе ума и кроется разгадка его уникальности. Томас никогда не теряет присутствия духа, — почти восхищенно добавила она. — Он поистине исключителен!
— Однако сейчас твой драгоценный Томас ревет, как младенец, — с удовольствием осадил ее Крысун.
Ава лишь покачала головой.
— Это ненадолго. Он может выдержать больше.
Дверь в уютный кабинет, в котором они расположились, резко отворилась, и вошла Тереза.
— Итак, что ты обо всем этом думаешь? — спросила у нее Ава.
— Что мы могли бы обойтись меньшим злом, — сухо сказала Тереза. — Я по-прежнему считаю, что участие Минхо в новых опытах излишне. Это причиняет Томасу боль.
— В любом случае, у нас не было времени, чтобы найти Томаса и забрать с собой через слоппер, — возразила Ава. — Мы не успевали. Только Минхо мог доставить его сюда, прямо к нам.
— Да, но теперь, когда свою задачу он выполнил, можно отпустить его, — осторожно произнесла Тереза. — Нам нужен только Томас…
— Нет. Только А-7 в состоянии вызывать у него такие яркие эмоции и реакции, дорогая, — покачала головой Ава. — А это очень важно, ты сама понимаешь.
— Но это бесчеловечно! — взорвалась Тереза. — Манипулировать Томом только для того, чтобы добиться определенных реакций? Мы уже итак знаем, что индим в его крови вырабатывается гораздо активнее, чем у других иммунов, и без всяких искусственно смоделированных ситуаций. Дело не в этом, разве не так?
— Так, Тереза, но это не самое главное. Нам нужно понять, почему Томас отличается от других иммунов. В чем его уникальность? И в этом нам поможет его друг. В конце концов, что тебя так возмущает? Мы и раньше жертвовали другими иммунами ради новых знаний! Эта ситуация ничем не отличается от предыдущих. Я понимаю, что Томас дорог тебе, но…
Тереза поджала губы и покачала головой.
— Вы знаете мое мнение, — сказала она. — Я сделаю, что нужно. Подготовить А-7 к следующему эксперименту?
Она специально назвала Минхо безликим объектом, словно бессознательно пытаясь отгородиться от того, что собиралась сделать с ним.
— Да, разумеется.
После того, как успокоился, Томас сумел незаметно для самого себя заснуть. Когда он снова проснулся, то не мог понять, день сейчас или ночь. По ощущениям было уже далеко за полночь. Свет в его камере не потух на ночь, так что у него было никакого шанса определить время суток.
Где-то через два или три часа после ухода Терезы (хотя Томас уже ни в чем не был уверен, может быть прошло всего тридцать минут), дверь в его камеру снова открылась, и вошел какой-то мужик в белом халате, в сопровождении двоих наемников. Последние держали в руках шокерное оружие.
Сотрудник ПОРОКа поставил на столик у черного бесполезного окна поднос с едой. Видимо, для Томаса.
Он приблизился к кушетке, к которой все еще был привязан парень, и предупредил:
— Только шевельнись, и в тебя сразу выпустят два заряда.
Томас ничего не ответил, внутренне собравшись в напряженном ожидании. Как только почувствовал, что его руки свободны, он зарядил мужику в халате ногой, отчего его отбросило до противоположной стенки, соскочил с кушетки и накинулся на ближайшего наемника. Схватившись за дуло ружья, он дернул его на себя, а потом толкнул вперед, так что приклад врезался в челюсть спецназовца.
Тот естественно выпустил оружие и покачнулся, тряся головой. Томас развернулся, краем глаза замечая, как второй наемник прицелился, готовый нажать на курок, но в этот момент очухавшийся мужик в халате подскочил к парню и вонзил шприц ему в шею.
Движения Томаса замедлились, тело коварным ядом сковала слабость.
«Успокоительное», — понял Томас, но даже эта мысль была уже какой-то вялой. Похоже, ему зарядили бычью дозу.
Один из наемников небрежно швырнул его на кушетку, пока второй подбирал выпавшее из рук Томаса оружие, и вся троица вышла.
Томас очнулся все в той же камере. Ничего не изменилось, только теперь его руки не были привязаны к кушетке, а на столе по-прежнему стоял поднос с едой. Сколько прошло времени с того момента, как он вырубился от успокоительного?
