Псевдо-заботливые интонации в его голосе мгновенно вывели Томаса из себя, но он и виду не подал, твердо решив, что ПОРОК не дождется от него проявления эмоций, раз это так им нужно. Он будет безразличен и холоден, ничем не выдавая своих настоящих чувств. Это было единственное, чем он мог насолить этим уродам, но это уже что-то.
Поэтому Томас ничего не ответил, что Дженсена ничуть не смутило. Он говорил за обоих, пока двое наемников, одетых в черные одинаковые комбинезоны с надписями «ЭТО ПОРОК», скручивали молчаливо сопротивляющегося Томаса и застегивали наручники у него за спиной.
— Вижу, что ты полон сил и решимости бороться дальше за свое будущее, — глумливо пошутил Крысун. — Ну что ж, это хорошо. Нам нужно, чтобы ты был в отличной форме.
Томас перестал сопротивляться, потому что его толкнули за дверь. Выйдя из камеры, он увидел, что оказался в узком коридоре, прямом как стрела. Он был довольно длинным и полутемным из-за того, что флуоресцентные продолговатые лампы на потолке были разбросаны на расстоянии двух-трех метров друг от друга.
— Шагай, — бросил ему один из конвоиров, грубо толкая в спину.
Оба пристроились по бокам, вцепившись в его руки. Дженсен шел впереди, разглагольствуя на тему, уже порядком набившую Томасу оскомину. О том, как он ценен для ПОРОКа, и что он поможет им сделать мир лучше. Томасу было тошно слушать его, но заставить Крысуна заткнуться он не мог.
В конце коридора оказалась дверь, а за ней большая прямоугольная комната, боковые стены которой были прозрачными. Сквозь стекло по обеим сторонам от входа из коридора можно было увидеть медицинские кабинеты: какие-то непонятные приборы, кушетки, столы, стулья, стеллажи с колбами… Но кабинеты были пусты. Да и вообще складывалось такое впечатление, что ими уже давно не пользуются. Валяющиеся на столах колбы и осколки стекла на полу, опрокинутые стулья — все говорило о том, что эти помещения давно пустуют.
В конце прямоугольной комнаты, из которой было видно лаборатории, была еще одна дверь. Туда-то Томаса и повели. В следующем помещении, которое оказалось коридором чуть шире, чем предыдущий, было еще несколько дверей. Какие-то оказались открыты, и Томас увидел, что они ведут в такие же крохотные камеры, как его собственная, а какие-то были заперты. Может быть, в одной из них держат Минхо? Смутная надежда зародилась в душе.
В конце этого коридора оказалась еще одна большая лаборатория. Тут Томаса уже ждали санитары и тот самый мужик, что приходил к нему в первый раз, чтобы принести ужин, и вколол успокоительное. Ни Терезы, ни Авы не было. Интересно, Ава вообще жива? Хотя Тереза вроде бы говорила, что Ава вместе с ней прошла через плоспер…
Санитары, принявшие Томаса из рук наемников, приковали его к одной из кушеток уже знакомыми кожаными ремнями. В изголовье этой кушетки стоял странный прибор, одним своим видом внушавший Томасу опасения. Впервые за все это время Томас невольно нарушил добровольное молчание, задергавшись, когда увидел, как к его руке подносят длинную толстую иглу, от которой к подвешенной, как капельница, колбе, наполовину наполненной голубой жидкостью, тянулась прозрачная трубка.
— Что это? — обеспокоенно спросил он. — Что вы собираетесь делать?
— Не шевелись, иначе больнее будет, — предупредил его сотрудник в белом халате.
Томас зашипел, когда игла вонзилась ему в вену. Один из санитаров активировал нависающий над ним прибор. На голову Томасу надели уродливый шлем, плотно присосавшийся к его вискам и лбу. От этого шлема в разные стороны тянулись длинные проводки, соединяя его с датчиками.
Дженсен стоял возле входной двери, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, смотрел прямо на Томаса. К его губам приклеилась мерзкая ухмылочка. Томас закрыл глаза, чтобы не видеть ее, и приготовился неизвестно к чему.
Он не почувствовал никакого перехода в другую реальность. Не было ни слепящих пятен, ни осознания того, что он заснул.
Просто Томас очнулся и понял, что стоит на самом краю обрыва, того самого, в котором голограмма скрывала вход в нору гриверов.
За его спиной толпились перепуганные глэйдеры. Алби, Ньют, Чак, Минхо… все они были живы. А потом появились гриверы. Они нападали на ребят, расчленяя своими страшными острыми конечностями, заставляя их нечеловечески кричать. Томас рванулся им на помощь, но обнаружил, что даже не в состоянии оторвать от пола ногу. Прямо у него на глазах погибали его безоружные друзья, один за другим. И последним гриверы растерзали Минхо.
Датчики, оповещавшие о психологическом и физическом состоянии пациента, неистово запищали. Ава и Тереза, стоявшие в примыкающей к лаборатории тайной комнате наблюдали за показателями, выведенными на большие мониторы. Они напряженно следили за молниеносно меняющимися цифрами процентов.
— 44%, — сказала Тереза.
— Я знаю, что это еще не предел, — покачала головой старшая женщина.
— Но это уже почти половина! — с нотками паники в голосе воскликнула Тереза. — У других иммунов отметка с трудом достигала 25-30%. Ава, это рискованно. Разве недостаточно такого количества индима?
