Несмотря на то, что букет получается совсем уж разномастным и, возможно, немного странным, Алек надеется, что Магнус поймет его главное послание, и буквально силком заставляет себя идти просто быстрым шагом, когда так хочется перейти на бег.
Знакомый дом показывается на горизонте, и пульс Алека ускоряется.
Разве это не смешно?
Алек опять начинает волноваться, когда дело касается Магнуса. И несмотря ни на что, это самое приятное волнение, которое он когда-либо испытывал.
Охотник вежливо стучится в дверь, и вскоре ему открывают, а маленький синий ураган уже карабкается по нему, чудом не падая, обхватывая ногами его торс и цепляясь руками за шею.
— Алек, Алек, ты пришел, я же говорил, папе, что ты придешь, — восторженно щебечет ребенок, и Алек смеется, лохматя ему волосы.
— Конечно же, я пришел, — отвечает он. — И принес тебе подарок. Главное, не показывай папе, что именно я дал тебе перед обедом, — Алек протягивает сверток со сладостями Максу, и он тут же спрыгивает с него и с радостными криками бежит прятать приобретенное в свою комнату.
— Что там он не должен показывать папе? — раздается ласкающий слух бархатный голос со стороны, и Алек резко разворачивается, чтобы увидеть Магнуса, прислонившегося к косяку двери, выглядящего, откровенно говоря, как только сошедшая с подиума модель.
— Да так, ничего, — улыбается ему Алек, и Магнус возвращает улыбку. Несмотря на разницу в менталитете и изначальное недоверие к охотнику, Алеку все же удалось убедить Магнуса в своей искренности и заработать свободный допуск в этот дом. — Это тебе, — парень протягивает магу букет, и когда их руки соприкасаются, чувствует небольшое покалывание в пальцах. Кончики его ушей почему-то начинают краснеть, и Алек мысленно ругает свой организм за такую реакцию.
Магнус выглядит откровенно удивленным и берет цветы больше на автомате, недоуменно рассматривая их. Сердце Алека сжимается, потому что похожее выражение он уже видел у мага в тот раз, когда подарил ему омамори в своей первой жизни. Это неверие, что кто-то действительно подарил ему что-то просто так, даже если это такая мелочь, как цветы, болью отдается в сердце Алека.
Магнус медленно переводит взгляд на охотника и, видя искреннюю улыбку, тоже начинает мягко улыбаться, бережно гладя указательным пальцем нежные лепестки камелии. Неожиданно он замирает, брови его хмурятся, а на лице проявляется явно происходящий мыслительный процесс.
Алек ждет, затаив дыхание.
— Белая камелия, — шепчет маг. — Она обозначает восхищение, Александр, — то ли утвердительно, то ли вопросительно произносит маг, и Алек кивает, все еще улыбаясь. Тогда Магнус переводит взгляд на следующий цветок. — Незабудки — символ постоянства и верности, — продолжает он, удивленно поглядывая на Алека.
Алек тихонько усмехается. Если бы можно было описать все его жизни и непрекращающуюся любовь к Магнусу одним сортом цветов — это определенно были бы незабудки.
— Желтый нарцисс, — продолжает шептать Магнус, и его глаза расширяются, а голос слегка подрывается, — знак уважения, обожания, желания… ответной любви? — маг неуверенно поднимает взгляд на Алека, и охотнику так больно видеть этот полный сомнения в себе взгляд, что он тут же кивает, а после кивком указывает на скромно затаившуюся среди цветов веточку.
Магнус вновь опускает взгляд, не заметив ее раньше, и его глаза комично расширяются.
— Омела? Серьезно, Александр? — уже более оживленным тоном спрашивает он, и уголки его губ ползут наверх.
Магнус грациозно поворачивается, аккуратно кладя букет на стеклянный столик, и плавно направляется к Алеку, останавливаясь буквально в паре сантиметров от него.
— Если ты так жаждешь моего поцелуя, мог бы и сам попросить? — Алек сразу же замечают игривые нотки в голосе Магнуса и принимает игру, наклоняясь чуть ниже к его лицу.
— Тогда было бы неинтересно, да и к тому же… разве цветы, это не романтично?
— спрашивает он полушепотом, понимая, что уже не владеет собственным голосом.
— Романтик, значит, — усмехается Магнус и, не теряя времени, целует Алека.
Алеку кажется, что он попал в рай. Он так долго ждал этого, так долго мучился, так долго мечтал, и надеялся, и боялся, что теперь все это кажется чем-то нереальным, детской сказкой, сном, который может прерваться в любую секунду.
Губы Магнуса настолько правильные, вкусные, идеальные, родные, сделанные специально для него, что все года, которые он провел без мага теперь кажутся серыми, тусклыми, ненужными. Будто быть здесь, рядом с ним, растворяться в каждом моменте, и было тем, ради чего Алек жил.
Алек чувствует себя великолепно, изумительно, потрясающе.
Ему даже не нужно ничего большего. По крайней мере, сейчас уж точно. Только ощущать Магнуса под своими руками, нежно проводить большими пальцами по его бокам, обхватывая талию, прижимаясь ближе и ближе, позволяя языку бесстыдно исследовать все, что только можно в чужом рту.
Неизвестно, сколько бы времени понадобилось им, чтобы наконец отлипнуть друг от друга, если не бы восторженный писк, раздавшийся за их спинами.
