— Хоть мы официально враги, я чувствую, что с тобой что-то не так, а мое чутье редко меня обманывает, — продолжает Рафаэль, как бы не замечая состояния охотника. — Так вот, может расскажешь, что вас связывает, и почему ты так отчаянно избегаешь моего драгоценного друга? Не то чтобы я был сплетником, но, хотя после твоего взгляда на него, я уже не думаю, что ты замышляешь что-то ужасное, меня все еще волнует такой… специфический интерес.
Рафаэль договаривает, и комната вновь погружается в тишину, нарушаемую лишь равномерным тиканьем часов над камином и нервным стуком пальцев Алека по столу. Ему всегда импонировал тихий саркастичный вампир, немного напоминающий самого его, но что сказать ему сейчас? Несмотря на свой опыт, Алек, хоть и научился убедительно врать, когда нужно, ненавидел делать это, и был уверен, что сейчас его точно разоблачат.
— Я не думаю, что ты хочешь знать правду. И главное, я не хочу, чтобы ее знал Магнус. Нельзя, чтобы он знал о моей заинтересованности, — мягко бормочет Алек себе под нос.
Рафаэль смотрит на него с озадаченным выражением лица, будто пытаясь сложить паззлы в голове. Алек смотрит в ответ, и его лицо кажется таким молодым, невинным и отчаянным, что вампир только вздыхает.
— Я не могу ничего обещать тебе, так как ничего не знаю. Мне нужна информация, — непринужденно сообщает он. — Давай-же, я вижу, что тебе нужно выговориться. И что-то тянет меня к тебе. Не думал, что когда-то скажу такое, но… возможно, я даже помогу тебе. Но не обещаю, — тут же поспешно добавляет он, чтобы не казаться слишком добрым к сумеречному охотнику. Слишком добрым вообще.
Алек задумывается.
Чаще всего, единственным, кто знал про его путешествия был Магнус. Пару раз — Джейс и Иззи. Один раз — Катарина и Рагнор. И даже Мариз. Но Рафаэль — никогда. Что ж, все бывает впервые. И если уж он так настаивает, то почему бы не облегчить жизнь и заодно приобрести хотя бы одного союзника? Время научило Алека мыслить практично даже в таких ситуациях.
— Ладно, — говорит он, запуская руку в волосы. — Тогда предлагаю перейти в более удобное место. Это будет очень долгая история. И еще, ты должен пообещать мне, что ни одна душа, мертвая или живая, не узнает об этом, а в особенности, Магнус, — Алек серьезно смотрит на вампира, надеясь на понимание, и, увидев огонек искренней заинтересованности и согласный кивок, встает, указывая путь к своим личным комнатам.
Сегодня у них обоих будет долгая ночь.
***
Алеку двадцать семь, когда война между нежитью и сумеречными охотниками все же разгорается. Он держится только первый месяц, стараясь по возможности не участвовать в сражениях и никого не убивать, нарочно промазывая по цели, пока в одной особо кровавой битве в его грудь не вонзается копье с ядом в наконечнике.
Как во сне, Алек плавно опускается на пропитанную кровью сырую землю. Голоса вокруг тут же приглушаются, и на Алека наваливается апатия. Сквозь приоткрытые глаза, он замечает дерущегося Рафаэля, который, кажется, раздумывает броситься ему на помощь. Охотник слабо качает головой, делая свой выбор.
— Пожалуйста, — едва удается прошептать ему пересохшими, искусанными в кровь губами, но Рафаэль понимает его и кивает в ответ, прикладывая руку к сердцу.
Алек знает, что это значит. Алек знает, что обещание заставить Магнуса уехать куда подальше от всего этого и периодически присматривать за ним выполнено, и Рафаэль останется рядом с магом, выполняя свою часть сделки, так долго, как только сможет.
Алек окончательно закрывает глаза, чувствуя необычайное для такой ситуации умиротворение, и умирает спокойно, несмотря на развернувшуюся вокруг него битву. И может, его сердце, тело и душа изранены, но больше переживать ему не о чем, ведь в этом мире Магнус точно будет в порядке.
Комментарий к Daughter — Youth
ну что скажете, господа?
что-то как-то грустненько
а песня классная, кстати))
========== The Fray — Look After You
Прямой удар, боковой, два нижних, опять боковой. Прямой, боковой, прямой, прямой, прямой. Маленькие капельки пота, сбегающие по оголенному торсу и спине, грозятся перерасти в не такой уж маленький ручей, но Алек продолжает методично избивать грушу.
Бокс приносит ему спокойствие и удовлетворение, это то, чем он привык заниматься настолько, что тело само изнывает от недостатка тренировок, стоит только по каким-то причинам забросить спорт.
— Хей, хей, может оставишь грушу в живых? Мне тоже нравится на ней тренироваться, — раздается приглушенный голос Джейса откуда-то сбоку.
Алек не останавливается, пока не добивает последнюю комбинацию.
Несмотря на то, что его руки и так уже давно все перебиты, а костяшки не прекращают кровоточить, парень отказывается надевать перчатки, предпочитая вместо этого использовать эластичный бинт.
Он останавливается, тяжело дыша. Глаза горят, волосы взлохмачены даже больше, чем обычно, ноги подрагивают. Весь вид охотника кричит о том, что далеко не все у него в порядке, а постоянные тренировки есть не что иное, как отвлечение.
