Могла ли я как-то помочь ему одолеть четвертого принца? Но оставался еще тринадцатый! Едва родившись, все эти принцы уже оказались втянуты в борьбу за власть. Пожалуй, пока я играла в песочек в пустыне Гоби, они уже грызлись между собой, думая, как бы завоевать расположение императора. Они с малолетства обучались управлению страной и искусству хитрых комбинаций, имея возможность постоянно применять изученное на практике в настоящей борьбе; в моей же жизни самым большим горем была первая любовь, окончившаяся тем, что мой парень уехал от меня.
Я знала только одну книгу, посвященную хитрым стратегиям, – «Искусство войны» Сунь Цзы, и ту не читала. Из тридцати шести стратагем[87] я знала максимум десять, и даже сериал по «Троецарствию» мне не понравился: я была недовольна тем, что в нем вообще не было любовных линий, только толпы мужиков целыми днями колотили друг друга. Любые ссоры и сцены ревности, происходившие в нашем офисе, были просто детскими играми по сравнению с борьбой за императорский трон. За четыре года, проведенные во дворце, я многому научилась, однако, боюсь, любой из принцев видел меня насквозь и с легкостью разгадал бы все мои уловки. Меня держало на плаву лишь то, что сам император Канси ценил меня.
Я знала, что на престоле окажется четвертый принц, но кто мог рассказать мне, какую подготовку он втайне проводил? Каким был его план действий? В современном мире историки до сих пор спорят о том, передал ли Юнчжэну престол сам император Канси или же Юнчжэн узурпировал его!
Что касается хитрых комбинаций, тут восьмой принц наверняка понимал побольше моего. Разве он нуждался в моих советах? Да и откуда бы я взяла такой ловкий план, который помог бы восьмому одолеть четвертого? Что вообще я понимала во всей этой государственной кухне? Если скажу восьмому принцу остерегаться четвертого, потому что он – самый сильный из претендентов на престол, это чем-нибудь поможет? Неужели восьмой принц не начал с опаской приглядываться к четвертому уже сейчас?
А если я скажу ему, что четвертый принц сядет на трон, поверит ли он словам женщины? Если скажу, что моя душа прилетела сюда из будущего, которое наступит через триста лет, и потому я знаю обо всем, что должно случиться, восьмой принц или решит, что я помешалась, или примет меня за нечистую силу.
Однажды я уже сглупила, тщетно пытаясь удержать мужчину рядом с собой. Так неужто мне придется еще раз повести себя как Бай Сучжэнь[88], чтобы проверить, сможет ли мужчина, якобы любящий меня, принять меня любой? Не найдет ли он кого-то вроде Фахая, кто заберет меня и заточит?
Раз за разом я ломала голову, крутя мысль и так и этак, но, похоже, я оказалась в тупике и дальше пути не было. Я закрыла лицо руками и, страдая, уткнулась лбом в колени. Сидевшая рядом Юйтань озабоченно окликнула меня:
– Сестрица?
Не меняя позы, я спросила ее:
– Если бы ты знала, что один человек умрет, и захотела его спасти, но он не желал тебя слушать, что бы ты сделала?
Юйтань долго молчала, но в конце концов снова окликнула меня, уже с испугом в голосе:
– Сестрица!
– Не обращай внимания. – Я подняла голову и посмотрела на нее: – Я болтаю всякий вздор, только и всего.
Она задумалась, склонив голову набок, и спросила:
– Откуда ты знаешь, что он умрет? Ты говорила ему, что он может умереть? Почему же он тебя не слушает?
Она бы все равно не поняла. Я покачала головой, и Юйтань, смекнув, больше не задавала вопросов.
Завтра утром мы уже должны были прибыть в Пекин. Вечером я попросила Юйтань сделать мне красивую прическу и макияж, и та приложила все силы, чтобы подчеркнуть мою природную красоту. Брови-полумесяцы, глаза, глядящие нежно, но с печалью, гладкая кожа, сияющая, будто нефрит, губы то ли улыбаются, то ли нет. Казалось, та девушка в зеркале насмехалась надо мной: что, не желаешь сдаваться? И почему ты так глупа?
Ли Фу открыл дверь и поклонился, впуская меня. Восьмой принц сидел за столом. Его лицо было прекраснее драгоценной яшмы, а глаза поблескивали, будто чистый ручей. Мы тихо смотрели друг на друга, и я думала: вот он, изящный, благородный муж, но что скрывается под внешне гладкой поверхностью вод? Я смотрела, но никак не могла увидеть. Тайком я спрашивала себя: неужели я действительно надеюсь изменить его волю посредством того чувства, что вспыхивает между мужчиной и женщиной? И когда я стала такой наивной? Умом я все понимала, но отказаться от задуманного не могла.
Принц долго пристально рассматривал меня. Затем он поднялся, подошел ближе и заключил меня в объятия со словами:
– Завтра мы уже будем в столице, и я сразу отправлюсь просить у отца позволения жениться.
Я обвила руки вокруг его талии и обняла как можно крепче. Мне хотелось, чтобы этот миг не кончался, ведь, возможно, больше мы никогда не сможем обнять друг друга.
