– Неважно, насколько сильно мы устали за прошедшие дни, нужно собраться с силами, иначе любая неосторожность может привести к большой беде.
Я нарочно подчеркнула голосом слово «беда». Юйтань кивнула и ответила:
– Пусть сестрица будет спокойна: я подумала о том же.
Мы немного посидели в молчании, а затем отправились умываться и готовиться ко сну. Это происшествие не выходило у меня из головы: я не знала, как оно может повлиять на судьбу других принцев, отправившихся в путешествие. Хотя мне был известен итог, я понятия не имела, как дальше будут развиваться события, поэтому спала очень плохо.
От того, что я знала кое-что заранее, было мало проку. Если бы я только могла предположить, что мне предстоит вернуться во времена династии Цин, думала я с горечью, то непременно вызубрила бы историю цинского Китая. Впрочем, подумав еще разок, я пришла к выводу, что зубрежка меня бы не спасла. Авторы исторических записей, появившихся во времена династии Цин, многое исказили и переврали, стремясь соблюсти табу на имя императора. Они лишь сбили бы меня с толку, а может, даже привели бы к беде. Я слышала, как ворочается с боку на бок Юйтань. Похоже, ей тоже приходилось несладко.
Весь огромный лагерь двинулся обратно в столицу. Гонец принес известие о том, что восемнадцатому принцу снова стало хуже. На лице Его Величества застыло безжизненное выражение. Все, кто прислуживал самому императору, были крайне осторожны. Прочие принцы выглядели убитыми горем. На лице наследного принца отражались обуревавшие его чувства: гнев, обида, нежелание смириться. Эмоции так тесно перемешались, что невозможно было понять, искренняя его печаль или нет. Император Канси был с ним крайне холоден, и к остальным эмоциям на лице наследника прибавился еще и страх.
Однажды на рассвете, когда я крепко спала, снаружи шатра внезапно раздался голос Юньсян. Мы с Юйтань поспешно вскочили и впустили ее внутрь. Крайне взбудораженная, Юньсян тут же подошла ко мне, и Юйтань вскоре присоединилась к нам, накинув на себя кое-что из одежды.
– Вчера ночью Его Величество был в страшном гневе! – произнесла Юньсян с неподдельным ужасом.
Мы с Юйтань одновременно тихо издали изумленный возглас, и Юньсян продолжила:
– Вчера ночью господин наследный принц тайком подглядывал за Его Величеством через щель в ткани шатра и был пойман с поличным. Его Величество был так зол и напуган, что опрокинул стол вместе со всем, что на нем было. Ли-анда тут же поспешил усилить охрану Его Величества.
Мы с Юйтань слушали, не в силах поверить своим ушам. Наследный принц что, сошел с ума, раз осмелел настолько, чтобы совершить подобный непочтительный поступок?!
– Ли-анда велел передать, что, хотя сегодня вам, барышня, не нужно прислуживать, вам все же нужно явиться к императору.
Выслушав ее, я тут же помчалась одеваться, умываться и причесываться. Понимая, что дело не терпит отлагательств, Юньсян помогала мне, и я тоже отставила в сторону излишние церемонии.
Пролетело еще несколько дней, и мы прибыли в походную императорскую резиденцию Бурхасутай. Все вздохнули с облегчением, уверенные, что теперь-то получится хоть немного передохнуть. Мои же нервы были на пределе. Я помнила, что именно в этой резиденции император впервые объявил о лишении наследного принца его титула. Я следила буквально за каждым своим словом, за каждым своим шагом.
Вечером, когда Ли Дэцюань готовился помогать Его Величеству отойти ко сну, явился гонец с донесением. Прочитав его, император низко опустил голову и молча смял бумагу в тугой комок, сжав кулак так сильно, что на руке вздулись вены. Я мысленно вздохнула. Восемнадцатый принц умер совсем молодым – ему было всего восемь лет.
Ли Дэцюань стоял на коленях, не смея ни заговорить, ни даже шелохнуться. Евнухи и придворные дамы безмолвно замерли вокруг; император тоже застыл на стуле, не меняя позы. Раньше страх перед грозным Сыном Неба мешал мне разглядеть, что он был уже в летах; сегодня же я увидела пятидесятипятилетнего мужчину, которым император Канси и являлся.
Через некоторое время Его Величество негромко обратился к Ли Дэцюаню:
– Пусть все уйдут прочь.
Все мы тихо, но быстро покинули комнату. С императором остался лишь Ли Дэцюань.
Все принцы были уже здесь. Они получили известие и теперь ожидали снаружи со смесью тревоги и печали на лицах. Как только мы вышли, они тут же вскинули на нас глаза. Обернувшись, я сказала, обращаясь к Юйтань и другим придворным дамам:
– Хотя Его Величество и отослал нас, кто-то должен остаться поблизости и быть готовым выполнить любое распоряжение. Сегодня останемся мы с Юйтань, остальные могут возвращаться к себе и отдыхать. Завтра утром все должны явиться для распределения обязанностей.
Ответив мне согласным возгласом, все тихо разошлись.
Ван Си тоже оставил при себе одного евнуха, отослав остальных отдыхать. Мы с ним безмолвно переглянулись, и он, подойдя ближе, шепотом спросил:
– Что нам сказать принцам? Не могут же они провести здесь всю ночь? Если кому-то из них станет плохо, и десять моих смертей не смогут искупить вину.
