— Кому ты врёшь, лягушатница?! Всех вас, женщин, надо сжечь как ведьм или бить нещадно, пока из ваших куриных мозгов не выйдет дурь! Убить меня хотела, дрянь? Признай, убить меня хотела?! — при этом он так сильно сжал ладони, что под его пальцами что-то хрустнуло — это был нос Кристины. — Глаза выдавлю тебе, шлюха! Отвечай!
Внизу послышался шум. Кристина застонала: она не успела дочертить крест, поэтому "разбойники" ворвались в дом и с ними уже вели борьбу. Причём, судя по стонам, они проигрывали. Послышались выстрелы.
— Фто проифодит? — спросила полуоглушённая Бесник и получала ещё удар по голове.
Хозяин отпустил Кристину, и та с кровотечением из носа безвольно повисла на руках державших её слуг.
— Пошлите за стражей! — распорядился хозяин. — Этих двоих бросим в тюрьму, чтоб их потом повесили, а внизу всех поубивать, нечего мелочиться.
Теперь уже застонала Бесник, но её прижали ещё крепче.
— Не так быстро!
Все, кто мог, обернулись на окно, которое распахнула Кристина. Возле него стоял Морис, и в руках у него было никому не знакомое оружие, похожее на арбалет.
— Кто посмел проникнуть в мой дом через окно?! — заорал хозяин.
— Это не твой дом. Вы все на чужой территории. Всё море и острова принадлежат архесе архес, и я её верный слуга на суше, — спокойно и холодно возразил Морис.
Все посмотрели на него как на сумасшедшего.
— Да ты… — начал хозяин, но тут же замолчал, потому что мимо него просвистело что-то желтоватое и длинное, а затем ещё и ещё. — Эй, ты, галлийский прихвостень, прекра…
Тут он замер. Упал на колени. Потом свалился полностью. Его лицо не коснулось пола: помешала игла, которую Морис выпустил из арбалета ему в глазницу, но попал чуть ниже. Несколько игл воткнулись рядом в плечи.
Морис перезарядил арбалет, вставив пучок игл, и начал активную стрельбу. Слуги понеслись на него, надеясь, что успеют схватить до того, как иглы поразят их всех, но тут им начали стрелять иглами в спину из другого окна, причём куда точнее, чем Морис.
Никто так и не понял, кто это был.
Освободившиеся Бесник и Кристина выхватили ножи и пистолеты, чтобы добивать оставшихся. Слуги, сообразившие, что сражаться насмерть смысла нет, что их хозяин умер, а у гостей невиданное оружие, могущее убить с нескольких выстрелов, поспешили уйти с поля битвы, так что дом очень быстро самозачистился. Кто решил не бежать и не сражаться, тот предпочёл забаррикадироваться в кухне и кладовке.
Стрельба Мориса пусть и спасла положение, но очень условно, потому что стрелял Морис так себе, и пара игл просвистела мимо девушек.
Кристина, Морис и Бесник спустились вниз. Их люди: несколько матросов, Йорек, Ламарк и Фил — устало стояли, полусидели и лежали в дыму от пороха на заляпанном кровью и немного уличной грязью ковре. Сидящий на корточках Йорек сжимал руку лежащего канонира, и Бесник впервые увидела, что на его лице отражается неподдельный ужас, смешанный с печалью. Ситуация была действительно тоскливая: даже при беглом взгляде можно было обнаружить и убитых, и раненых. Хоть каким-то утешением служили трупы иберийцев, лежащие тут же.
Фил заметил Мориса, глаза его злобно сощурились. Морис же не высказал никаких эмоций при виде своих пострадавших товарищей.
— Я думаю, — сказала Кристина, — нам надо бежать отсюда как можно быстрее. Пусть всё пошло не по плану, но мы дали понять, что мы враги.
— Не по плану?! — вскричала Бесник, смахивая струйку крови со лба и щупая нос. — Да ты, избалованная богатая сучка, подставила нас всех и погубила МОИХ людей! Моих, тупая ты пизда! Взгляни, блядь! Ламарк ранен, а это наш единственный врач! Двое матросов убиты! Как мы бежать будем?!
Кристина открыла рот, чтобы, как всегда, решить проблемы предупреждением, приказом или обещанием разобраться — и закрыла, не вымолвив ни слова. А что сказать? Бесник права — Кристина сильно просчиталась и теперь вообще не представляет, как им выбираться из этой смертельно опасной ситуации.
Бесник, впрочем, сообразила.
— Ломайте чёртовы гардины, стулья, диваны, делайте носилки, кладите тяжело раненых и бегите к шлюпке! Мёртвых придётся оставить, да успокоит господь их душу! Ничего не уносим из дома, уносим только ноги и раненых! Пошевеливайтесь, сукины дети, пока нас иберийцы окончательно не отъебали!
Кое-как маленький отряд в темноте, освещаемый фонарём Чайника, чьё присутствие в доме как-то никто не отметил, начал спускаться к берегу, где их в зарослях чуть поодаль от пристани ждала шлюпка. Бедолагам чудилось, что вокруг них так и рыскают враги с мушкетами или алебардами. Сами не помня как, дрожащие от ночной прохлады и ужаса, они всё же сумели погрузиться и отплыть прежде, чем в городе поднялся переполох и злодеяние было обнаружено.
Впрочем, это вовсе не означало их победу: "Гумилитии" срочно нужно было сбегать в открытое море, пока её не потопили из пушек вместе со всеми "неудачниками". Вот только половина людей была ранена, вторая половина пыталась им как-то помочь, а потому ставить паруса и уводить корабль было некому.
