— Это сигнал, закрывайте глаза! — крикнул Чайник, махая руками, и первым последовал условию. Русалки тут же скользнули за борт.
Оставшиеся зрячими и слышащими спешно погрузили себя в немую темноту. Кто-то, потеряв координацию, упал и ушибся.
— Рты поразевали как отсталые, — усмехнулся про себя Гектор, глядя на своих бравых головорезов, которые закрыли себе глаза, точно дети, испугавшиеся темноты, и вскоре последовал их примеру.
— Не нравится мне это, — пробормотала Бесник, хотя её никто не слышал, и, закрывая глаза, села, прислонившись спиной к мачте.
Вот так почти сотня человек, находящаяся в ночи почти перед носом у врага, без возможности сбежать, окружённая с трёх сторон, вместо активных действий просто села и закрыла глаза.
Что было дальше, никто не мог знать, поскольку все боялись русалок, особенно после договора Мориса и подводной королевы. Наиболее чувствительные говорили, что ощущали сильный порыв ветра, который "шириной был в целую милю" и плотно обволакивал всё тело, и резкие перепады давления, отчего сильно ломило голову. Но почти все ощутили, что внутри них происходило что-то странное: кровь как будто кипела. Некоторым из-за этого было так тревожно, точно где-то совсем рядом бродил огромный дикий зверь, который мог вот-вот их обнаружить, но пока не находил, и страх и бездействие становились невыносимо мучительными. Кто-то обмочился, а кое-кто и того похуже.
Ламарк, который лежал глухой и слепой, хотя ему и без того было плохо, так сильно сжал руку Йорека, что у того затрещали кости. Жюльена трясло так сильно, что Кристине, чувствовавшей вибрации от него, пришлось на него сесть, чтобы тот ненароком не свалился. Бесник внезапно показалось, что она снова там, в монастыре их ордена, и настоятельница смотрит на неё с гневом и жалостью, и вокруг много-много сердитых лиц, а ей так страшно, точно она на Страшном Суде, и татуировку нестерпимо жжёт. У Гектора ноги дёргались так, словно он опять бежал от инквизиторов вместе с табором. Хэм и Марта прижимались друг к другу так плотно, точно хотели слиться в одну женщину. Кхецо так испугался, что, как был — с открытым ртом и закрытыми глазами, — полез под скамью.
Лишь Морис и Чайник были спокойны. Они сидели так, точно скачки давления и пузыри ужаса в крови были для них обычным делом. Но глазные яблоки всё равно хотели вырваться наружу.
Странная пытка длилась всего минут двадцать, но всем показалось, что их мучили целую вечность, как в аду. Иберийцы, русалки, собственные невзгоды — всё потеряло значение.
Реальный мир вернулся к ним солоноватым запахом, отблесками за бортом, тихим плеском и миганием звёзд, когда Чайник вынул воск. Бесник убрала руки с глаз — те две русалки снова были здесь и наблюдали, как люди вновь впускали в себя звуки, запахи и свет.
Вдруг кто-то издал громкий нечеловеческий крик.
— Тупая эта Марта, вот зачем вылезать, чтоб её выебали? — вздохнула Бесник, но, повернувшись в сторону крика, поняла, что это не Марта. И не Кристина, и не Хэм. Это кричал незнакомый ей мужчина, причём очень даже не нежный, с бородищей и густыми бровями. Перед ним был труп, у которого взорвалась голова.
Ну как взорвалась: из ушей, ноздрей и рта хлынула кровь, а глазные яблоки выдавились наружу и теперь выглядели, как частично разбитые куриные яйца.
— Это же Джонни Крабик! — зашептал кто-то. — Он сказал, что вынет воск!
Гектор Шестёрка был бледен как мел.
— Кар-рамба… Выходит, если это была не наёбка и нам типа помогли, то что было бы…
— Господи, посмотрите на галеоны!
На огромных кораблях начался пожар, но никто его не тушил. Видимо, масляные фонари остались без присмотра, но как такое возможно? Там же очень строгая дисциплина.
Бесник сделала за подзорной трубой, забежала на мостик и присмотрелась. Гектор побежал за ней, чтобы выхватить трубу и посмотреть самому. В результате чуть не выронил её, из-за чего Бесник дала ему затрещину, а он в ответ даже не попытался её придушить, настолько ужаснула его открывшая причина тишины.
Иберийцы на галеонах были мертвы так же, как Джонни Крабик. Кто-то пытался спастись на шлюпке, но и у него хлынула кровь из ушей. Два корабля были окружены пожаром и мертвецами. Огонь позволил увидеть, что, похоже, и в городе произошло то же самое.
Зарево тихо полыхало до тех пор, пока не взошло солнце и не окрасило воды возле Санто-Доминго в алый. За всё это время никто из "неудачников" и членов Братства не спал и почти не сводил глаз с пахнущей кровью мглы.
Алые воды с мертвецами и горелыми остовами когда-то роскошных кораблей — вот как начался их новый день. День, что навсегда врезался в память, калёным железом выжег мозг, задушил остатки светлого, незапятнанного синего. Теперь, куда они не посмотрят, куда ни поплывут, море всегда будет казаться им немного алым.
— Точно адская похлёбка… — прошептал тот, кто заметил смерть Джонни Крабика. Его все звали Педро Один, потому что на корабле был ещё Педро.
— Борщ! — гаркнул кто-то.
Все обернулись: это сказал тот бородач, который завизжал.
