Вместо ответа девушка молча чмокнула его в заросшую щёку. Тот усмехнулся, приподнялся и поцеловал её в губы.
— Не переживай, Джулия, что-нибудь придумаем. Либо сбежим с головой Артемиды в Старый Свет, либо создадим сопротивление в Тортуге, либо просто скажем Кристине, что её больной папашка хочет убить капитана и даму сердца её любовников. Правда, она решит, что это пиздёж, доказывать-то нечем.
Тут уже усмехнулась Бесник.
— У Кристины склоки с братом. Он часто её подводил. Думаю, если она захочет разобраться во всём, то правда откроется ей. Она очень дотошная, ей много известно и о прошедших битвах, и прошлое она наше знает. Не может быть, чтобы у нас ничего не вышло, когда столько зависит от наших усилий.
Была ясная ночь. Жюльен легонько пробежал вдоль песчаной отмели, где был лагерь, шмыгнул в заросли мимо часовых и вышел далеко от них возле каменной груды. Снял обувь с чулками и зашёл в море по колено. Несколько раз с определенной периодичностью шлёпнул по водной глади.
Табео приплыл через четверть часа.
— Опоздал, — грустно сказал ему Жюльен.
— Я прошу прощения, — ответил Табео. — Я видел тех архес, что предали Артемиду. Там, на скалах. Они привязаны, животы их вспороты, и чайки клюют потроха. Но они ещё живы, а потом я убил их. Я говорил с ними. Клан Анасис должен быть убит, есть другие предатели, но Бесник Ринальдино им не друг.
— Значит, всякий из Анасисов убьёт Бесник? — уточнил Жюльен.
— Да. Бесник сдала предателей и хотела помешать Артемиде.
— А Шестёрка? Клан Трихехо?
— Клан Трихехо уже здесь, но они затаились, делая вид, что опаздывают. Их враг всякий, кто плавал с Бартоломью. А клан Анасис будет здесь скоро, сейчас он у острова Роза, встретился с остальным лагерем. — Табео шумно и тяжело вздохнул, внутри него послышались нехорошие свисты. Он так и не выздоровел, и дышать ему было всё тяжелее. — Я еле уплыл оттуда, мой антрес, скажи мне, не оставишь ли ты меня?
Жюльен взял его руки в свои, из-за чего Табео плюхнулся животом о дно.
— Я тебя не брошу, Табео. Помнишь: я твой союзник на суше?
— Да-а-а… — протянул Табео.
Несмотря на то, что водный юноша был мокрый, Жюльен завёл одну руку ему под живот, другую на спину, приподнял, подтянул и прижал к себе. Тот обвил его шею длинными тонкими руками.
— Анасисы здесь?
Этот голос прозвучал куда более жутко, чем если бы внезапно грянул гром.
За спиной у Жюльена оказалась Кристина. Табео, близорукий как и все русалки, не разглядел её на фоне зарослей, потому что та накинула на себя тёмный плащ.
— Что ты здесь делаешь? — удивлённо зашептал Жюльен. — Я думал, ты спишь, не хотел тебя беспокоить, ты и так много переживаешь.
— Мне нет покоя ни днём, ни ночью, — поёжилась та. — Кажется, я больна… Нет, я определённо одержима. Я очень не хочу, чтобы умерли те, кто мне нравится, и потому хочу первой узнавать все новости. Та русалка не вернулась. Что сказал Табео?
Жюльен растерянно посмотрел на юношу, тот таращился на них с видом "я не знаю, что делать".
— Что сказал Табео? — повторила Кристина твёрже. — Хорошо, где сейчас кланы Анасис и Трихехо?
Жюльен сглотнул. Врать сестре было невыносимо тяжело.
— Жюль, ответь, или я пырну ножом Табео. Сейчас не время для игр, — Кристина начала сердиться.
— Трихехо здесь, они с другой стороны, им не нужно нападать на людей. Анасисы у острова Роза, но движутся сюда, — ответил Табео.
Кристина побледнела, задышала чаще, но постаралась не паниковать.
— Как быстро они движутся? Мне бить тревогу? Они будут здесь раньше, чем наступит утро?
Табео задумался.
— Они будут утром.
Кристина облегчённо выдохнула. У них есть целый день до ночи!
— Спасибо тебе, Табео! Я очень рада, что брат уговорил не убивать тебя! — воскликнула она и убежала.
Бесник и Гектора в лагере не было, зато был сеньор Кхецо. Кристина решила шепнуть узнанное ему.
— Всё хорошо, сударь квартирмейстер, у вас будет целый день! — улыбнулась она. Однако улыбка сползла с её лица, едва она увидела лицо старика.
— Барометр упал, сеньорита… День будет ещё более пасмурным, а это означает, что русалки смогут напасть уже утром. Они сделали это после бури и, бог не даст мне соврать, это было ужасающее зрелище!
Кристина стала бледнее снега.
— О нет…
Забили тревогу. Зажглись десятки фонарей, и люди забегали как потревоженные муравьи, сворачивая лагерь, проверяя и перезаряжая ружья и пистолеты, кто-то спешил наточить свою саблю, кто-то решил добрать фруктов и питьевой воды. А потом, когда было сделано всё, что можно, люди просто садились на песок или облакачивались о фальшборт и ждали.
Это была самая страшная и томительная ночь в жизни большинства "неудачников".
Утром от лагеря остались только следы кострищ, несколько свиных и рыбьих костей и струганые колышки от палаток.
Раннее утро. Серое небо, серое море. Облачно. Небольшой туман.
