— Я не дразнюсь, — добавил он, видимо, ощутив всю сумятицу чувств, мучающих девушку — недоверие, растерянность, смущение, неуверенность и что-то еще, щемяще-теплое, чему она пока и сама не могла дать название. — Но отпустить все равно придется, а то меня обвинят, что я узурпировал твое внимание.
Трейвент выпрямился, но Шарлинта еще посидела немного, практически уткнувшись ему в грудь, пока не схлынул излишний румянец с лица, пока не выровнялось дыхание, пока она не смогла надеть привычную маску спокойствия и безразличия. То, что бурлило там, глубоко внутри, под этой маской ее высочества, было очень личным для Лин, еще не понятым до конца. Девушка легко приняла тот факт, что скрыть что-то от Трейвента она не сможет, но делиться с кем-то еще пока была не готова.
Спутники, видимо, уже свыклись с тем, что Шарлинта и средний амаир едут вместе. По крайней мере, никто их пристально не рассматривал, разве что Икрей откровенно злился, и не нужно быть эмпатом, чтобы понять это. Хмурый, губы поджаты, движения резкие и порывистые, глаза разве что огонь не мечут.
— Трей… — начала было девушка и запнулась.
Сокращенный вариант имени амаинта вырвался неожиданно даже для нее самой. Сам трехипостасный так не представлялся и разрешения на подобную фамильярность не давал. Извиниться? Шарлинта подняла глаза на мужчину, но амаинт, кажется, даже не понял, почему она замолчала. Решив сделать вид, что все в порядке, тем более то, что она собиралась спросить, явно выходило за рамки общепринятых тем для беседы, принцесса продолжила:
— После гибели Амаинарии вы не пробовали поселиться там, где нет нечисти, и заводить обычные моногамные браки? Чтобы не делить внимание одной женщины.
Шарлинта выразительно взглянула на Икрея.
— Он не на нас злится, — улыбнулся Трейвент. — На себя за то, что провалил все попытки понравиться тебе.
— А такие попытки были? — вполне искренне удивилась девушка. — Я не заметила. Или ты просто не хочешь отвечать на вопрос и отвлекаешь меня таким образом?
— Нет, маленькая, не отвлекаю. А Икрей действительно пытался, правда, как смог, — трехипостасный немного помолчал, прежде чем продолжить. — Мы долго искали новую родину. Некоторые из амаинтов пробовали моногамные браки, но такие хранитель дома не благословляет. Без этого благословения продолжения рода не бывает. Амаинты просто вымерли бы через два-три столетия в таком случае.
— Звучит безнадежно, — тихо ответила Шарлинта скорее самой себе.
— Безнадежно? А ты надеешься избавиться от нас, маленькая принцесса? Зря. Мы, как те драконы из ваших человеческих сказок, все сокровища утаскиваем в свою пещеру и назад уже не отдаем.
Не поймешь, серьезно он или шутит. Губы улыбаются, а глаза строгие, как будто предупредить хочет или же обещает что-то. И взгляд этот снова трогает что-то внутри, будит странные, раньше спавшие чувства. Нашел тоже… сокровище.
Она отвернулась и заерзала, пытаясь избавиться от вдруг появившегося чувства неловкости.
— Устала? Сейчас остановимся перекусить, походишь немного, отдохнешь, — он произнес это уже ровно, со спокойной улыбкой.
И не поймешь, когда он настоящий. Вот такой — дружелюбный с абсолютно безмятежным взглядом? Или когда смотрит прямо в душу и задевает что-то в ней чуть хрипловатым шепотом?
С лошади Шарлинту в очередной раз снял Икрей. Она бы точно уже съязвила по этому поводу, если бы не легкое прикосновение к плечу и просительный взгляд Трейвента. «Манипулятор», — подумала принцесса и вполне искренне огорчилась, когда узнала, что средний амаир прогуляться с ней не сможет. Феникса ждал пациент. С собой он девушку не звал, и напрашиваться она не стала. Равенель исчез из вида еще до того, как Шарлинту сняли с лошади. Получается, что сторожем оставили Икрея. Принцесса даже улыбнулась. Не везет все-таки бедняге. Но отказываться от возможности пройтись, только чтобы досадить младшему амаиру, было глупо. Неизвестно, сколько потом еще ехать верхом до ночлега. Осталось только не подраться в очередной раз с Икреем.
— Пройдемся? — спросила девушка амаинта, кивнув в сторону узкого ручейка. — Я умыться хочу.
Икрей молчал, что-то высматривая у нее на лице, но играть в очередные гляделки Шарлинте не хотелось. Она развернулась и пошла к ручейку сама. Если сопровождать ее не хотят, то и без этого вполне можно обойтись. Здесь все просматривалось как на ладони. Пусть сторожит со стороны.
То, что Икрей просто молча и бесшумно идет следом, принцесса поняла только на берегу ручейка, и то лишь увидев мельком отражение амаинта в воде. И как только при таком росте и могучем телосложении он умудрялся двигаться так тихо? Не дракон будто, а огромная кошка.
Девушка сняла плащ, оставила его на сухом участке берега, а сама спустилась ближе к воде. Расстегнула и закатала высокие манжеты рубашки и опустила пальцы в воду. Ручеек хоть и был проточным, но, благодаря небольшой глубине, немного прогревался солнцем. И вода терпимо холодная, но не ледяная. Набрав водички в ладони, Лин умыла лицо и, продолжая сидеть на карточках возле берега, закрыв глаза, подставила кожу солнечным лучам.
