Сервировкой работники таверны особо не утруждались. Вилки как таковые на столе отсутствовали. Мясо амаинты ели с ножа, притом каждый со своего. А Шарлинта не догадалась прицепить свой кинжал на платье. Принцессе пришлось, буквально задавив чувство неловкости, сохраняя невозмутимый вид, позволить Икрею и Трейвенту себя кормить. Лин мысленно задалась вопросом, как проходят подобные трапезы у трехипостасных, и уместно ли будет расспросить потом кого-нибудь из женихов о наличии в доме необходимых столовых приборов.
Но мясо было вкусным, амаинты в основном перестали разглядывать принцессу уже через несколько минут, организм постепенно насыщался, пополняя, в том числе и потраченную магическую энергию, и настроение девушки ползло вверх. Ее амаиры, видимо, почувствовав напряжение Лин в начале трапезы, не позволяли себе ничего, сильно выходящего за рамки представлений принцессы о приличном поведении.
Из алкогольных напитков на столе стоял сидр, но амаинты его не особо жаловали. И вообще, трехипостасные вели себя очень спокойно, тихо переговаривались между собой, обхаживали бойких деревенских девушек, ведя себя при этом вполне пристойно, ничего лишнего не позволяя. Потенциальные невесты, разгоряченные сидром, привыкшие к бойким шумным парням и громкому веселью — с песнями, драками и прочими мелкими радостями сельской жизни, явно скучали.
Шарлинту кольнул чей-то тяжелый взгляд, и в этот же момент виски буквально заломило от боли. Трейвент с беспокойством взглянул на побледневшее лицо девушки, обжег горячим дыханием лоб, облегчая, хоть и не снимая полностью, острый болезненный спазм.
— На улицу выйдем, — чуть слышно шепнула принцесса, стараясь не двигать без лишней надобности головой.
Боль клубком свернулась под кожей, и при каждом малейшем повороте головы снова обжигающе колола виски. Кто-то из мужчин подхватил Лин на руки и вынес во влажные осенние сумерки. Принцесса прижалась к опустившему ее на ноги амаинту, нуждаясь в дополнительной опоре. Холодный воздух рваными клоками проникал в грудь, успокаивая и приводя в себя. Острая боль исчезла, оставив после себя лишь легкую тяжесть. Принцесса постояла еще немного, не двигаясь, пытаясь усмирить взбунтовавшийся желудок.
— Что это было?
Теплые мужские пальцы нежно скользнули по коже, приподнимая лицо девушки за подбородок. Шарлинта посмотрела в кажущиеся черными в полумраке наполненные беспокойством глаза Равенеля. Беспокойством за нее.
— Я не знаю, — тихо ответила принцесса, чувствуя, как искренняя тревога мужчины согревает изнутри и успокаивает. — Думаю, что кто-то пытался взломать мои щиты. Раньше бы я и не заметила этого, но сейчас я магически истощена.
Принцесса не стала добавлять, что этот кто-то в тот момент находился в таверне, и, скорее всего, он трехипостасный. Вряд ли в эту местность случайно занесло неизвестного человеческого мага с таким уровнем силы. Он явно знает, что делать и очень удачно подловил момент. Скорее всего, амаинты в курсе, что принцесса помогала Дэру. И могли видеть, что после этой самой помощи ее несли в бессознательном состоянии.
Амаиры напряженно молчали, видимо, переговариваясь между собой мысленно. Равенель мягко обнял Шарлинту, прижав к себе.
— Ты идти можешь? — тихо спросил он. — Я могу отнести, но лучше бы…
Амаинт не закончил фразу, но принцесса все поняла и сама. Лучше всего не демонстрировать скрытому врагу свои слабости. В захваченных из дома артефактах были и накопители. Одного хватит, чтобы полностью восстановить резерв. Но до комнаты еще нужно было дойти.
— Мы закроем тебя ментально, он ничего не сможет сделать, — будто угадывая мысли девушки, произнес Равенель. — Только ты очень болезненно выглядишь.
— Учтивый комплимент, — слабо улыбнулась Лин в ответ. — Ничего не скажешь.
— Ничего и не говори, — шепнул Равенель ей прямо в губы, прежде чем поцеловать.
Это было не бережное касание Трейвента, не нежное изучающее прикосновение Икрея. Жесткий, властный, лишающий воздуха поцелуй заставил Шарлинту приоткрыть губы в попытке вдохнуть. И тут же прикосновение стало мягким, влажным, ласкающим, обволакивающим изнутри. Принцесса буквально вцепилась пальцами в плечи трехипостасного. Ноги отказывались ее держать. Тело опалило горячим жаром, и все кровь как будто бы бросилась в лицо. Амаинт буквально пил губы девушки — трепетно, жарко, требовательно. Шарлинта даже тихонько застонала от непонятного ей самой разочарования, когда Равенель медленно отстранился.
Не дав девушке даже минуты на раздумье, Трейвент поймал ладонь Лин, переплел свои пальцы с ее и повел назад в таверну. Мысленно все еще находясь в объятиях старшего амаира, принцесса даже не заметила, как они вчетвером пересекли зал и стали подниматься по лестнице наверх. Уже на ступенях Шарлинту нагнала мощная волна смущения от того, что произошло во дворе. На глазах других, пусть даже они и братья, пусть даже они все ее женихи. От реакции ее собственного тела. Чуждой, незнакомой, пугающе сладкой.
— Зачем? — буквально выдохнула принцесса, повернувшись к Равенелю, едва тот закрыл дверь их комнаты.
