Намджун ждал меня возле администраторской стойки, когда я закончила. Попрощавшись с тем улыбчивым парнем, который когда-то впервые меня тут встретил, мы с зятем вышли из центра и сели к нему в машину.
— Наклюкались мы вчера, да? — заведя мотор, смущенно улыбнулся Намджун. На его щеках прорисовались ямочки.
— Было дело, — кивнула я с озорством. — Зато есть, что вспомнить! Гулянка удалась, мне кажется.
— Мне тоже понравилось. Ты ведь помнишь наш уговор, да? Никому не расскажешь, кого там видела?
— Помню.
— И имени Минатозаки Саны тоже не называй, — упомянул её Намджун, и я немного напряглась. Я бы вообще её забыла, если бы была в силах. Она красивая, очень, и танцует великолепно, но я не могу простить ей близость с Чонгуком, какой мне никогда не получить. — Она под псевдонимом другим выступает, это так, среди своих её настоящим именем зовут.
Я снова ненадолго ушла в себя, воспроизводя события мальчишника до того, как отключилась. Я тоже, в общем-то, танцевала с Чонгуком, но мой и её танцы были как небо и земля — на разных концах понимания, мироздания, существования и моральной этики.
Мы приехали домой. Намджун взял с заднего сидения букет цветов, несмело сжимая его в руках, и мы поднялись на второй этаж, я открыла дверь, начав разуваться, а зять так и вкопался на пороге.
— Чжихё! — крикнула я. — Я дома!
Это всегда работало безотказно, она бежала встречать меня, вместо мамы. Но выбежав из зала, она увидела Намджуна и, поставив руки в бока, попыталась принять сердитый вид. Это было бесполезно, лицо Чжихё не родилось для злобы, на нём, мне кажется, даже брови грозно сдвинуться не способны. Но всё-таки она демонстрировала праведный гнев, перед которым здорово тушевался Намджун.
— Ага, и ты тут? — прищурилась она.
— Солнышко, я извиниться хотел, — протянул он букет. Чжихё не пошевелилась. — Я был не прав. Но, правда, если бы там не было безопасно, или я бы усомнился в надёжности компании, я бы не позволил себе выпить и не следить за Чонён. Ты же знаешь, я за неё тоже волнуюсь, она и моя сестра теперь тоже.
Я сделала шаг к Чжихё и толкнула её вперёд, к жениху.
— Да прости ты его уже! Он не виноват! — Сестра, не умеющая показывать характер (хотя он у неё был, своеобразный, какой-то стальной несгибаемый стержень, который не выпячивался, но и не сгибался, если на него давили), особенно с теми, кого любила, осторожно подняла руки и взяла цветы.
— Ты безответственный, — тихо поругалась она на Намджуна, глядя на бутоны.
— Я больше так не поступлю, и пить больше не буду. Даже на свадьбе! — заверил он, скорее обнимая Чжихё, пока та заняла ладони и не могла оттолкнуть его. Да и стала бы? — Лапочка, поехали поужинаем где-нибудь? Сладенькое покушаем? — Намджун взял одну ладошку Чжихё и горячо поцеловал, заглядывая ей в глаза. Если он сумеет до конца жизни не растерять того, что было сейчас в его взгляде, то моя сестра станет самой счастливой женщиной на свете. Она зарумянилась.
— Я не одевалась никуда…
— Я подожду. Поедем на Намсан, закат посмотрим? — Чжихё вдохновилась, забывая все обиды.
— Ой, это было бы здорово! Сейчас, я быстренько! Пройди пока, посиди на кухне. Там пирожки под крышкой, поешь. Ты ещё не ужинал, значит, да? — заботливо притормозила она.
— Да там поедим, там, собирайся! — принялся разуваться он.
Улыбаясь, я отправилась в свою комнату. Да-а, отношения, если они гармоничны — желанная штука, но где найти человека, который настолько тебе подойдёт? И для каждого ли существует подобный? Хотелось верить.
Свадьба вышла на финишную прямую, началась неделя, на которой она должна была состояться. Наверное, из-за осознания скорой разлуки с Чжихё мне стало немного не до переживаний о молодых людях. Разлукой было не совсем правильно называть её переезд, она же оставалась в Сеуле, и видеться нам предстояло не редко, но я ощущала, что это, именно это должно было стать этапом моего взросления, а не окончание школы или что-либо ещё. У меня забирали ту, о которой я больше всех заботилась, которая всегда была той, что опекала меня, и которую опекала я. Мы с Чжихё и Сынён были одинаково близки, но если с самой старшей у нас были скорее дружеские отношения, то с Чжихё именно нежно-сестринские, иногда переходящие в невольную игру в дочки-матери. Она волновалась о том, чтобы я хорошо ела и тепло одевалась, а я о том, чтобы её никто не обижал и не задевал. С Сынён было куда проще, её давно уже трудно было задеть и обидеть, и она находилась на автономном обеспечении за счёт любовников, она была самостоятельной, а мы с Чжихё физически зависели друг от друга. И вот, меня отрывали от этого родного человека.
