— Порнография! — крикнула с кухни Хана и загремела посудой. Болеющий разочаровано уставился в стену напротив.
— Ни орала, ни анала, ни позы летящей цапли, — пожаловался он тихонько вслух, с иронией, самому себе, скребя пальцами висящей с дивана руки по паркету. — Если ещё золотой долг бросить, то точно сопьюсь.
Жужжание среди безмолвия. Как рано проснувшаяся муха бьётся по стеклу, стрекоча чересчур шустрыми крылышками. И не знаешь, чего больше хочется — выпустить её, или шлёпнуть. Мне очень хотелось шлёпнуть то, что жужжало. Мы с Югёмом и Джуниором чуть ли не до пяти утра смотрели фильмы, ели пиццу и ржали как стадо диких коней, и я боялась, что пойдут жалобы от соседей, но миновало подобное огорчение.
Открыв глаза, я опознала звук — вибрация мобильника. Вытянув руку, взяв его и поднеся к лицу, я прочла: «Ку Чжунэ». Пора переименовывать его в «зайку», «любимого» или «сладенького»? Тьфу ты, какое отвратительное недоразумение вся эта девчачья слюнявость с целью доказать неизвестно что и кому. А как я записана у Чжунэ? Ебанутая девица? Вариант для перепихона? «Не даёт, но даст»?
— Алло? — подняла я, бормоча сонным голосом.
— Привет, ты что, спишь ещё что ли? — удивился парень, услышав мою вялость через километры.
— Да, и ты меня разбудил, — привычно отчитала его я.
— Прости. Хорошо отгуляли свадьбу?
— Неплохо, — подтянулась я, заставляя подушку стоять, облокотившись на спинку кровати. — Пили, ели, танцевали.
— Я и подумал, что ты будешь уставшая, не стал вчера вечером беспокоить… Сегодня увидимся? — Я покряхтела в кулак, нашла часы на столе, за которым занималась уроками (не очень успешно), обнаружила полуденное время. Голос невольно зазвучал громче:
— Только если позже, часа через два-три. Я ещё не ела, не умывалась…
— Конечно, понятное дело, — согласился он, — тогда напишешь, как окончательно придёшь в себя? И я выеду.
— Договорились, до встречи! — скинула я и опять откинула голову. Я выпила совсем мало, и ничего не болело и не звенело в черепной коробке, кроме мыслей о том, что надо приучаться жить как-то иначе, по-другому. Как — я ещё не поняла, но несомненно иначе, без споров за ванную и очередность, без вырывания пульта от телевизора, без ладони на плече, когда грустно, без возможности проорать о каком-нибудь достижении, приходя домой, чтобы с тобой вместе порадовались.
И в этот момент загудело. Не в голове, а за стенкой, где-то в зале. Я подскочила, пытаясь понять, что происходит, и вспомнила, что Югём с Джуниором остались ночевать у меня, на диване, разложенном для трёх сестёр, что были не воспоминанием ещё в пятницу. Мои друзья до сих пор здесь? А куда бы им спешить, в воскресенье-то.
Нырнув в шорты, я поправила пижамную футболку, в которой спала и, не взглянув в зеркало, выползла из комнаты, прошлась по коридору и высунулась из-за угла. Диван был собран, посуда унесена, царил порядок, как будто Чжихё и не покинула этот дом. Югёма не было, а Чжинён с пылесосом обхаживал комнату. Это и было причиной гула.
— Джуниор? — позвала я. Он обернулся через плечо, увидел меня, спешно выключил пылесос, возвращая тишину. — Доброе утро, ты какого хрена делаешь?
— Убираюсь… — растерялся он, заметив моё лёгкое недовольство. — Мы накрошили ночью, и я решил прибрать… Я потревожил тебя? Прости, я услышал твой голос, и понял, что ты проснулась, что уже можно шуметь…
— Шуметь-то можно, но неужели ты думаешь, что я бы сама не прибралась? — вышла я из-за угла и плюхнулась в кресло, сложив ноги в позу лотоса. Если он так думал, то думал правильно, но мне сделалось неловко, что моя хозяйственная лень, а вернее отсутствие хозяйственности — правда.
— Прибралась бы, но мне всё равно нечем было заняться…
— А где Югём?
— Он рано встал и домой ушёл. Наверное, чтобы родители не волновались, или я не знаю, что ещё.
— А ты?
— Мои знают, где я, — присел он на соседнее кресло, чтобы не нависать надо мной. Но увидел что-то в моём лице и пристыжено уточнил: — Тебе не нравится, что я остался?
— Да нет, без проблем. Когда бы я выгоняла друзей из дома? — хохотнула я, похлопав его по ладони как можно более ненавязчиво, совсем невинным жестом. Братским, так сказать.
— За Югёмом закрылся я, поэтому… чтобы за мной закрыть дверь, надо было будить тебя, а я не хотел. И не мог оставить тебя дома одну, с открытой дверью, а ключи забирать — не имею права. Вот и подумал, дождусь, пока ты встанешь. Завтрак тебе согреть? — остановил себя Чжинён, потому что заговорил слишком быстро, пряча в этом смущение. Мы оба ещё помнили, что он предложил мне встречаться, а я как бы отказалась, дала понять, что этому не бывать, поэтому Джуниор старался не задеть никак своей гордости, не усугублять отношений.
— Уж это-то я и сама могу, — улыбаясь, соскочила я ступнями на пол. — Составишь компанию?
— С удовольствием, — пошёл он за мной на кухню. — Я видел в холодильнике, как Чжихё тебе всё наготовила, подписала. Молодец. Похоже, она самая предусмотрительная сестра на свете.
