Хосок и Хана возвращались из ресторана домой, обсуждая торжество, гостей, сравнивая эту свадьбу со своей, прошлогодней. Они вошли в лифт и стали подниматься на свой этаж, когда он вдруг прекратил движение и застыл. Померцав, как неверные далёкие звёзды, кнопки погасли, а за ними отключился и свет в лифте.
— Что за чёрт? — насторожился Хосок, зная, что в таком элитном комплексе, каком у него была квартира, подобных перебоев и поломок быть не может. Он достал мобильный и осветил кабину.
— Застряли, — наивно сказала Хана, не имеющая опыта и наблюдательности мужа. Хоуп нажал на незаметную кнопку на наручных часах, прячущих рацию засекреченной связи:
— Ближайшие боевые, в моём доме подозрительная хуйня, срочная подстраховка. — Он отпустил кнопку и подался к створкам лифта, пытаясь их развести, но они не поддавались. Если бы какую-нибудь палку, вроде лома! Хосок услышал шорох сверху и, хотя давно не тренировал ночное зрение, всё-таки видел в темноте кое-что. К тому же работала интуиция, основанная на широких знаниях, и он понял, что открывается люк сверху. Первым же делом он схватил Хану и, зажав её в угол, закрыл собой. Она непонимающе пискнула. В кабину что-то просунулось и Хосок, не ожидая ничего хорошего, напрягся. Уж не последний ли его час настал? Раздалось два тонких, шепелявых свиста — что-то пронеслось в воздухе, — и Хоуп почувствовал, как что-то впилось в его плечи, уколов. От этих уколов стремительно стало распространяться онемение. В лифт кто-то соскочил, но виднелась лишь черная тень. Хосок попытался ударить неизвестную опасность, но руки не поднялись. Он махнул ногой, но его толкнуло за онемевшее плечо, и из-за его спины вырвали Хану. Чувствуя чужую хватку, она закричала, но крик не продлился и секунды — чья-то ладонь легла ей на рот. Без рук Хосок ничего толком не мог предпринять, даже ухватиться нормально за жену. А тень, тем временем, похищая девушку, скрывалась обратно, через верхний люк. Хоуп собрался с мыслями и сел на корточки, висящие руки пока ещё чувствовали пальцы. Он задрал брючину, достал из носка, на ощупь, маленькие шприцы, отсчитал третий и четвертый слева, снял с них колпачки, помогая себе зубами. Иглы поочередно вонзились в вены правой, затем левой руки, в район запястья, потому что локти уже не гнулись, чтобы зарядить повыше. Сыворотка, разработанная Ёндже, направленная на то, чтобы мышцы и суставы игнорировали любое вторжение в организм и слушались до последнего вздоха. Спазмы, боль, онемение — должно было пропадать всё. Пока исцеляющая доза разливалась по рукам, Хосок на всякий случай всадил себе из обоймы шприцов смесь адреналина и ещё какой-то чудесной химии от господина Ю, чтобы в него, даже если бахнут снотворным, прогадали.
Руки заработали, и Хосок, подтянувшись на крышу лифта, всё равно продолжал пребывать в темноте. Тот, кто был здесь, наверняка надел аппарат ночного видения. Мозг включил свою обычную программу: лифту дали подняться достаточно высоко, значит, скрыться рассчитывали через крышу, а не подвал, иначе бы затормозили кабину на уровне первых этажей. Хосок вцепился в крепёжные тросы, и стал по ним карабкаться, стараясь не задевать никаких проводов, чтобы не шарахнуло напряжением. В этот миг врубился свет, и лифт опять поехал. Можно было бы подождать и его, чтобы прокатиться, но кто мог знать, не упрётся ли он в потолок, грозя размазать пассажира? Хоуп увидел лаз сбоку, на уровне чердака и, ловко и быстро забравшись по лифтовой жиле, спрыгнул туда, одновременно торопясь и осторожничая. Ему сейчас нельзя было думать о том, что украли Хану, что она в чьих-то руках, это собьёт, заставит переживать и помешает сосредоточиться. Золотой перебежками пересёк технические помещения под крышей, наизусть зная каждый метр этого дома. Это была его святая обязанность, всегда досконально знать местность, на которой ведётся жизнедеятельность. Только так можно было спасаться, прятаться и побеждать. И Хосок знал путь наверх. А вот похититель зато явно не знал подземных ходов через подвал, ориентируясь на которые и выбрал себе жилище наследник ювелира, иначе бы потащил добычу туда.
Джей-Хоуп поднялся по лестнице на крышу, сразу же попав под яркое вечернее солнце. Приближаясь к краю, удалялся от него неизвестный, нёсший Хану через плечо. Она была без сознания. Точно живая, иначе зачем бы её было куда-то нести? Обычно эта логика работала. Хосок вынул из-под пиджака пистолет и направил в спину преступнику. Тот, будто имея глаза на затылке, тут же повернулся и выставил перед собой Хану, как щит. Золотой поджал губы.
— Эй, тебе чего надобно, любезный? — крикнул он. — Что стоишь, вкопавшись? Не ожидал, что мои грабли так быстро снова замашут? Тебе меня грохнуть надо было, чтобы я тебе позволил свою жену забрать. А теперь я твою жопу натяну на тарелку кабельного телевидения, — кивнул на названный предмет Хосок.
