Я об этом и не думала! Снова хотелось сообщить ему свою позицию независимости и феминизма, но я убрала с него свои руки и отошла к кровати, сев на неё. Как-то это всё сбило меня с толку. Брак, свадьба, венчание, семья, дети, быть женой — это вообще не моё, я решила это ещё месяц назад, или около того. На свадьбе Чжихё? Боже, как летит время! Да, мне даром не нужно всё это, то, что дал бы официальный брак, и что он под собой подразумевает. Наверное, я могла бы до старости жить с любимым сожителями, не видя в этом ничего плохого. Но почему сейчас меня это вводит в ступор? Наверное, меня уязвило другое. Чжунэ был не готов отстаивать свою жизненную позицию, он не способен впрягаться за идею и отвоёвывать её, вгрызаясь в свои права, он не стал бы вступаться за меня перед отцом и матерью — вот что меня задело. Не говоря уже об их высокомерии.
— Скажи что-нибудь, Чонён, — подошёл он ко мне, сев на корточки и взяв мои руки в свои. — Ты злишься?
— Я разочарована, — пожала я плечами.
— Во мне?
— Да.
— Почему? — Странно, но во мне злобы и обычной агрессии моей как раз сейчас и не было. Возможно, потому что ночь приняла слишком внезапный оборот. Пышущая страсть перекочевала в раздел «трудности отношений».
— Каждый раз, когда я думаю, что ты сильнее и лучше, ты оказываешься слабее, беспомощнее. Я бы хотела, чтобы ты умел противостоять людям…
— Людям — да, но не своим же родителям?!
— А если они неправы? — сжала я его пальцы.
— Но они дали мне всё… как можно быть неблагодарным? К тому же… — Чжунэ помялся, обдумывая что-то. — Есть ещё один человек… очень влиятельный, авторитетный… Без его мнения я тоже не могу всем распоряжаться. Собой в том числе. — «Этот человек из Сингапура?» — чуть не спросила я, но вспомнила, что всё узнанное от Чимина — тайна. Но слова Чжунэ и так обнажили истину, он зависел от какого-то важного типа.
— Так выйди из-под его власти, — твёрдо сказала я.
— Легко сказать… куда я денусь?
— Сбеги и спрячься, — рационально, с моей точки зрения, рассудила я.
— И кем стать? Чем заниматься? На что есть?
— То есть, тебя останавливает бедность? Ты не готов бороться за счастье, только за деньги?
— Почему?! Если есть возможность быть счастливым и при деньгах, зачем убегать от этого? Я об этом и спрашивал тебя, Чонён! Да, я не совсем самостоятельный. Вернее будет сказать — не независимый, мне приходится со многим считаться, но тебя это не коснётся, если ты примешь некоторые условности, пустые формальности…
— Какие ещё формальности? Жить под контролем людей, которые не правы, но которых необходимо слушаться? Я предпочту уехать в другую страну, но иметь дело с теми, кто прав.
— Не ото всего можно скрыться, и не ото всех, — помрачнев, насупился Чжунэ. Я почувствовала в нём скрытый, глубинный страх, который он переваривал в себе, как ядовитый отвар.
— Ты боишься? — шепотом спросила я.
— Временами. Если мне кажется, что я что-то делаю не так… Но иногда трудно определить, Чонён, что действительно правильно, кто прав, а кто нет — кому об этом судить? В мире мнений столько же, сколько людей, объективной реальности нет, и, по сути, правы те, в чьих руках власть, потому что именно они создают реальность и изменяют её под себя. Если у моего отца больше возможностей, то он и прав, как я могу спорить?
Я в чём-то была с ним согласна, потому что он говорил о том, как и делалось всё в нашей жизни, но бунт мой рождался из того, что я не любила подчиняться системе, если видела её несправедливость. Да, всё так, но если это плохо, то не лучше ли переломить ход событий, побороться?
— Нельзя подчиняться глупой силе, если она идёт в разрез с чьим-то счастьем, с чьими-то личными желаниями, нужно уметь сопротивляться, Чжунэ!
— Ты говоришь, — хмыкнул он, — как твой дружок-нищеброд, Чонгук. Вы с ним просто не попадали в ситуации, когда сопротивляться либо бесполезно, либо опасно, либо… бессмысленно.
— А ты попадал? — Тряхнув головой в неопределенном жесте, Чжунэ поднялся и, отойдя к окну, встал ко мне спиной. Я на минуту залюбовалась ею и, не удержавшись, оглядела внимательно его задницу в белых боксерах. Хороша. Я веду себя, как похотливый мужик! У нас серьёзный разговор, а я пялюсь на места поаппетитнее. Поднявшись, я подошла к Чжунэ и встала рядом. За окном открывался вид на ночной Сеул. — Ты… поэтому хотел помочь мне попасть в солидный вуз? Чтобы я поднялась уровнем и не была столь позорной для представления твоей родне?
