— Нет, не хочу, чтобы мы были пьяные. И тебя пьяного не надо, — отвергла я его предложение. Что же делать, что делать? Да, признаваться было бы стыдно, но, зная маму и Чжихё, я зуб даю, что они бы поняли, простили и не стали осуждать, признайся я, что влюблена, что мы любим друг друга с тем, с кем это сделали. Хотя, мы с Чжунэ ни разу не признавались в чувствах, он не говорил мне, что любит меня. Произнеси он это сейчас, прибавилось бы у меня храбрости? Чжунэ деликатно поцеловал меня, не углубляясь сильно в поцелуй, но я всё равно закрыла веки, волнуясь и начиная трястись. Я не трусиха, я не испугаюсь! Чего бояться-то? Удовольствия и удовлетворения? Взрослой жизни? Почему все так навязчиво прокладывают параллель между физическим контактом и моральной привязанностью? Разве это не из разных областей, разве логично и закономерно испытав что-то телом получить духовный переворот? Чжунэ взял меня за плечи, и я вспомнила о разговоре с Сынён, открыв глаза. — У тебя есть презерватив? — спросила я его прямо в лицо, и пронаблюдала, как расплывается лёгкий румянец на его щеках. Парень неловко огляделся, ища и найдя взором тумбочку у кровати.
— Да. Да, конечно…
— Хорошо, — кивнула я, понимая, что если мы сейчас замолчим и перейдём к делу, то всё, тормозов уже не будет. Если бы он поцеловал меня не вкрадчиво, а страстно, мы бы уже и о презервативе не поговорили. Мои ладони легли ему на бока, и я сама сделала последний шаг, прижавшись к нему. Чжунэ обнял меня крепче, но не сорвал ещё полотенца.
— Чонён, я… — Я молчала. Признание? Да? Он скажет это? Дрожь моя едва унялась в его объятьях, но вернулась с новой силой. Озвучь он свои чувства, и ночь станет идеальной. — Я хочу сказать тебе кое-что… то есть, должен…
— Да? — с нетерпением позволила я.
— Я… чёрт, всё-таки зря ты от виски отказалась, — улыбнулся он и, опять взяв меня за плечи, немного отстранил, чтобы смотреть в глаза. — Чонён… Мне необходимо сказать это.
— Я слушаю. Говори, — улыбнулась я, ободряя его.
— Пожалуйста, только не делай никаких поспешных выводов, ничего не делай. Я скажу, а ты подумай, постарайся понять… — Я заметила в нём тревогу, и меня это насторожило. Что-то не очень похоже на любовное признание и увертюру к нему. Не предложение же сразу он делать собрался? — Я не хочу, чтобы ты обманулась, или винила меня… Я хочу, чтобы ты приняла решение, зная…
— Да в чём дело?! — не выдержала я.
— Прошу, не торопи, я… я боюсь сказать тебе… Но ещё больше боюсь, что промолчу, и… и ты потом не правильно поймёшь. Ты должна решить, останешься ли со мной до утра, несмотря на то, что… что… — Он смотрел на меня с таким страданием, будто ему в горло вонзали сверло. Чжунэ всегда, когда хотел, умел красиво говорить, сочинять басни и трепаться, но то, как он завяз сейчас с этими словами — что-то новое. — …что мы не сможем пожениться.
Он выдохнул, как сдувшийся шарик. Я непонимающе мотнула головой. Нашёл время поговорить о свадьбе! Я ещё школу не закончила, а он, оказывается, так далеко загадывал? Но почему не можем? Моя защитная реакция сразу же выдала ему в ответ:
— Так говоришь, как будто я хочу! Я что, напрашивалась за тебя замуж?
— Нет, конечно, но я не мог не сказать этого…
— И… почему же не можем-то? — опомнилась я. Если он так говорит, значит, есть причины?
— Мои родители… они никогда не примут тебя… Они немножко…
— Зажравшиеся? — подсказала я.
— Не говори так. Но, в общем-то, да, особенно мама… Ей и в страшном сне не приснится, что я вступлю в брак с кем-то из семьи не нашего денежного уровня. Я не разделяю этой точки зрения, пойми меня правильно.
— Тогда что же тебе помешает не посчитаться с мнением родителей?
— Я не могу против них пойти, Чонён. Никак, — покачал он головой.
— Почему? Трусишь? — хмыкнула я, презрительно щурясь. — Проблем не хочется?
— Да какие проблемы! Я уважаю отца и маму, и не хочу заставлять их переживать, создавать им неприятности…
— И что же, останешься навсегда холостяком? — Он мученически посмотрел на меня.
— Чонён… — Передумав оправдываться, гневно сдвинув брови, он перешёл в нападение: — Ты только что сказала, что и не хочешь за меня замуж, зачем тогда развиваешь эту тему?
— А зачем ты её поднял?! — прикрикнула я.
— Потому что не хотел тебя обнадеживать… хотел, чтобы ты знала, что я могу тебе предложить. Отношения — да, лю… люб… любые капризы — да, — сделав паузу после странного заикания, закончил он. — Я всегда буду рядом, помогать тебе, поддерживаться тебя, и хочу, чтобы ты тоже была со мной… Только без официального оформления. Тебя бы это устроило?
