Вечерами он стал откликаться на приглашения друзей вылезти куда-нибудь, посидеть где-нибудь, но если они культурно расслаблялись, то он напивался, и сильно. Чжинхван сделал ему замечание, чтобы не уходил в запой, поскольку через несколько дней у него будет свадьба, но Чжунэ только отмахнулся, чувствуя, как назло всем и себе самому хочется особенно отвратительно выглядеть на этом проклятом бракосочетании. Упрёки и переживания в глазах товарищей утомляли и бесили, они смотрели на него так, как будто у него что-то случилось, будто что-то не в порядке! Они ничего не знали, хоть и видели мельком Чонён. Послав их мысленно к чёрту, Чжунэ в пятницу приехал в одиночестве в «Октагон».
Он пил виски с колой у бара, потом переместился в вип-кабинку, но там его охватило неприятное чувство одиночества и потерянности, как будто его запихнули в гроб, и парень вернулся поближе к танцполу, бродя со стаканом и разглядывая толпу. Разглядыванием это назвать было бы неверно, потому что он смотрел, но не видел, даже когда глаза его пробегались по сексапильным девицам, пытавшимся перехватить его взгляд, он их не замечал. Ещё несколько дней назад мечтавший о том, что теперь натрахается, он и думать об этом забыл. Алкоголь сделал тело вялым и безвольным, но ум не отключался. Чжунэ не нравилось, что нет никакого положительного эффекта, нет приподнятого настроения, которое раньше появлялось от выпивки. Что ж, неужели придётся напиться до одури? Пусть лучше тошнит, кружит и вырубает, но сознание хоть как-то изменится, и ему полегчает.
Ку Чжунэ уже собирался идти за очередной порцией, крадучись, неверной походкой с опорой о стену, когда заметил знакомое лицо на балконах второго этажа. Надеясь, что ему не показалось, он сунул проходящему официанту пустой стакан, и побрёл наверх, держась за перила. Ноги подводили, не желая идти быстро, да и взор расфокусировался, заставляя ступеньки качаться. Но всё-таки Чжунэ поднялся и, водя лицом по сторонам, искал того, кто ему померещился. Нет-нет, это не опьянение, он точно видел, этот человек должен быть где-то здесь! Он ему нужен, сейчас же! Молодой миллионер шатался, но упрямо шёл, пока не различил выходящего из кабинки, того самого типа, прощающегося с кем-то со своей бессменной улыбкой на лице, такой располагающей, такой светлой, такой доброй…
— Богом, — перехватил его Чжунэ. Тот думал обойтись кивком приветствия и пройти дальше, но не тут-то было.
— А, привет, — просиял знакомый и ему, щедро раздаривая свет своей улыбки каждому. Чжунэ потянул его к себе, ближе, понизив басистый голос:
— У тебя есть?..
Богом, не роняя добродушия с лица, обежал пространство быстрыми и цепкими глазами. Никого поблизости не было.
— Что именно хочешь?
— Всё! — требовательно сжал пальцы на его руке Чжунэ. — Прямо сейчас — кокс, и чего-нибудь ещё с собой… экстази, пару косяков… таблеток любви[45]… лёд, кислота, фен[46] — без разницы!
— У тебя что, вечеринка намечается?
— Да, огромная вечеринка! Так что, у тебя с собой? — Богом ещё раз порыскал глазами и, не глядя на Чжунэ, процедил сквозь зубы, не меняющие улыбки:
— Иди в вип-кабинки, я сейчас подойду.
Не прошло и получаса, как заказ был выполнен. Притомившийся ждать, Чжунэ спешно расплатился пачкой наличных и, не прощаясь, не глядя уже на уходящего Богома, дорвавшись до того, что могло пробудить в нём хотя бы искусственную радость, стал выкладывать на столике кокаиновые дорожки своей платиновой банковской картой. Облегчение… вот оно… такое доступное и элементарное! Всего лишь белый порошок, и не надо никаких заморочек, не надо надрывать зад и что-то из себя корчить, чего-то добиваться, кому-то угождать и нравиться, можно быть самим собой, наедине с кокаином. Чжунэ втянул его в себя, зная, что Богом никогда не подводит с качеством товара. И, действительно, результат был достигнут быстро, эйфория опустилась на сознание, снизошла, как милосердный ангел. Ощущения прекрасные, лёгкость, веселье, счастье… Чжунэ было хорошо, очень хорошо! Последний раз ему было так же, когда он ночевал с Чонён. Почему он так страдал без неё? Вот же лекарство, вдохнул — и всё отлично, замечательно! Ещё одна дорожка… дорожка в рай, в объятия радости и блаженства. Жизнь стала сладкой, как говорят — в розовом цвете. Густая, насыщенная, полная красок и удовольствия жизнь, её, чудилось, можно сейчас черпать ложкой и смаковать, вкусную и пикантную. Язык бродил по губам, палец втёр немного кокаина в десну, и когда она немного онемела, отступила нехватка поцелуев Чонён.
