Ломка началась день на третий. Без каких-либо физических признаков: ни жара, ни озноба, ни судорог, просто отвратительное самочувствие, при котором не хочется вставать с постели, начинать день, ехать на работу, разговаривать с кем-то, видеть кого-то. Чжунэ давал себе пинка для того, чтобы избавиться от зацикленности мыслей, чтобы вырваться из пут недавних славных деньков, он искал какую-то мотивацию для того, чтобы двигаться, но не находил. В этом болезненно-удрученном состоянии он провёл двое суток, борясь с собой и тягой. «Девчонка, она обычная девчонка, каких сотни!» — говорил он себе, но эта рядовая девчонка хуже героина въелась в его организм. Она не была виновата в его обмане, в том, что у него так складывалась жизнь. Чонён справедливо послала его подальше, и не ей искать примирения. Но не ему же? Ещё множество часов ушло на то, чтобы кормить свою гордость, отпаивать её и исцелять, дохнущую от заразы под названием «любовь». «Я не люблю её!» — кричал сам себе Чжунэ перед сном, по утрам, бреясь, завтракая, в обед, за рулём. Но мантра не работала, либо он неправильно её произносил, либо не совершал какого-то необходимого для действенности обряда. Он не верил в то, что способен любить представительницу женского пола, и ему было смешно и дико от этой мысли, само слово «любовь» липло, как смертельный диагноз, некорректно поставленный врачом по ошибке. У тебя нет такой болезни, но ты начинаешь в неё верить и находить признаки. Что за чушь? От любви сходят с ума, прыгают и напевают глупые песенки, пытаются писать стихи, говорят об объекте любви со всеми, кто способен слушать. Где это всё? Нет, о Чонён он вообще ни с кем не говорил, настроение не позволяло петь и прыгать, и рассудок не пошатнулся. Вроде бы. Это просто мания из-за сексуальной неудовлетворённости, как только выпустит пар — его отпустит.
Не прошло и недели, как он позвонил Чонён. Но если прежде она не поднимала во время ссор трубку, то теперь абонент был недоступен. Чжунэ перезвонил через час и, убедившись, что ничего не изменилось, стал делать выводы. Чонён никогда не отключала телефон, потому что всегда была на связи с сёстрами. Значит, она кинула его в чёрный список, а поэтому дозвониться будет нереально. Оставалась личная встреча, и Чжунэ, уже не пытаясь останавливаться, оправдываться или сопротивляться бешеному желанию увидеть девушку, поехал к ней домой. Никто не открывал, не поднимал домофонную трубку, не ходил за дверью квартиры, не включал в комнатах свет, а наследник Ку, сын миллионера, проторчал четыре часа в своём порше под заветными окнами. Потом он включил логику, заставив мозги работать, и сделал вывод, что обнаружил себя машиной, которую трудно не заметить. Поэтому на следующий день приехал на такси до угла дома, нашёл лавочку потенистей и прождал несчётное количество часов, пока не пойдёт кто-нибудь из семьи Чонён. Но никто не пошёл. Куда они все делись?
Чжунэ взялся за серьёзные поиски, чувствуя, как в нём пробуждается маньяк-преследователь. С каждым предпринятым шагом ценность и необходимость Чонён росла, увеличивалась. Она ему нужна во что бы то ни стало! Им надо ещё раз поговорить, объясниться. Он снова позвонил Сынён, оказалось, что та уехала на съёмки и её не будет в Сеуле до конца месяца, и она, естественно, не скажет, где её младшая сестра. К тому же, она запретила звонить Чжихё, которая беременна, и если Чжунэ заставит её волноваться — Чонён никогда его не простит. И Чжунэ не стал тревожить среднюю сестру. Он поинтересовался у Югёма, где его подруга детства? Югём развёл руками, как-то презрительно посмотрев на своего знакомого. Чжунэ звонил Чжинёну, но тот не брал трубку, и пришлось поехать к нему домой. Это ведь был второй лучший друг Чонён, он должен знать, где она! Но с Чжинёном всё получилось ещё хуже, тот ударил его в лицо, посадив фингал под глаз, и спустил с лестницы. В другой раз Чжунэ не оставил бы это просто так, но в этот… почему-то ему было всё равно. Его даже не задело то, с каким отвращением Джуниор отёр ладони о рубашку после того, как выкинул незваного посетителя.
Круг близких друзей Чонён заканчивался. Конечно, можно было бы подключить драконов и связи, чтобы найти её, но Чжунэ не мог позволить этого по ясной причине: он не хотел, чтобы драконы знали о его привязанности, он не хотел, чтобы они взяли на заметку Чонён. Он хотел обезопасить её от вторжения преступного мира. Если выбирать между её сохранностью и тем, чтобы её ему вернули — он выбирает её сохранность. За две недели поисков, попыток, розыска, опросов, слежки и беготни с целью выследить, напасть на след присутствия Чонён, Чжунэ не добился ничего, кроме того самого синяка от Джуниора.
