Мой неконтролируемый «ик», будто подтвердил его слова. Фая гаденько захихикала за столом. Ей-то хорошо, а меня, судя по перекошенной физиономии Шелеста, минут через пять четвертуют. Боюсь, что даже советник к этому благому делу присоединится.
— Ори! — на ярость, звучащую в голосе вампира, я смело ответила очередным «иком», и, испугавшись собственной смелости, закрыла рот ладошкой. Но подлый «ик» всё равно прорывался даже сквозь закрытый руками рот, добавляя импульс всему телу. Так что я вдобавок ко всему ещё и затряслась.
Шелест хищно сузив злющие глаза, подошёл. Вытянул шею, принюхаться… Прежде, чем он унюхал аромат опьянения, за меня вступилась сестра и со всей мочи поразила чуткий нюх вампира дыханием дракона-алкаша. Мужчина поморщился, прищепил нос двумя пальцами и, недовольно покосился на Войку, в которой порыв защитницы мигом улетучился. Теперь Шелест точно знал, что пила я не одна.
— Сколько? — потребовал ответа воспитатель.
— Кхе, кхе, — донеслось из-за столика с сорока двумя пустыми кружками и тремя опустошёнными кувшинами.
— Предательница! — сорвалось у меня, а Фая подняла за это тост. Отомстила значит.
Челюсть Шелеста медленно потянулась к полу, демонстрируя нам с Войкой длинные вампирьи клыки. А потом его зубы внезапно соединились, опасно щёлкнув, как капкан, расставленный на волка. Кстати, Тень предусмотрительно спрятался за меня. Трус!
— Значит слишком взрослой себя возомнила! — Шелест наступал, мы втроём с Войкой и Тенью пятились назад.
Вампир угрожающе стягивал со штанов ремень. Посетители харчевни довольно облизнулись — столько зрелищ за один день! Не зря зашли именно в «Пьяную Сирену»!
Тут Тень всё-таки вспомнил на чьей он стороне и выскочил, скалясь на Шела.
— Не лезь! — зарычал на него воспитатель. — Ты за ней присматривать должен был! Остановить в случае чего. А ты…
Пристыженный волк опустил морду и отошёл в сторонку, мол, мне вместо неё пить нужно было? Так не давали! Я чуть не поперхнулась пьяным «иком» вперемешку со смехом, представив, как оборотень сидя за столом опустошает кружки, постепенно хмелея и начиная подвывать.
— Шелест! — на плечо разбушевавшегося наставника легла рука советника.
«Пронесло!» — подумала я, пока не услышала:
— Давай лучше я! — и Тай пояснил: — А то ненароком убьёшь, утром сожалеть будешь. Голову пеплом посыплешь.
Я возмущённо икнула. Оба мужчины уставились на меня. Злобно сверкнули карие и зелёные глаза.
— Хорошо, — согласился вампир, отдавая меня на милость советника.
А вот я не согласна! И продемонстрировала это нервным иканием, выпучив глаза на воспитателей. Если Шелест мог отлупить по заднице и успокоиться, а потом и сам же со мной поплакать, то чего ждать от Тая, я даже представить не могла. Сначала выпорет, попутно читая нравоучения, и где-нибудь на позорном столбе прицепит… Не хочу! Меня — амазонку и так унижать!..
Впрочем, Тай уже перекинул моё сопротивляющееся тело через плечо, как мешок, и понёс прочь из харчевни. По ботинкам, шагающим за нами следом, я определила, что от нас не отставали Войка и Ольгерд. А за ними бодренько перебирали мохнатые лапы волка.
Проплывая пьяной сиреной мимо Фаи, я нескладно пообещала отомстить. На что подруга отозвалась, поклявшись ждать с нетерпением!
Мы вышли на улицу. Кто сам, а кого и вынесли. Какое-то время я болталась на плече мужчины и придумывала страшную, жестокую мстю сестре-предательнице. Но вверх ногами не получалось уцепиться ни за одну подходящую идею.
— Слышь, мудрый советник! — постучала я кулачком, как в дверь, по его ягодицам. — А ты ничего не забыл?
Тай остановился. От резкого движения земля и небо поменялись местами в моём сознании.
— Что? — раздражённо буркнул он.
— Я в одиночку выпила два кувшина и двадцать одну кружку вина!
— И одну, нет, две — кваса! — подправила мои подсчёты Войка.
— Спасибо! — ласково попыталась улыбнуться ей я, упираясь руками в поясницу Тая, чтобы хоть немного выровняться.
— И? — не понял он.
— И… — кривлялась я, опять повиснув. — Не боишься, что я подпорчу твои сапоги, штаны?..
После затишья, меня мигом вернули в вертикальное положение, под аплодисменты сестры по несчастью. Однако суровый вид командующего, прервал её веселье, присмирив амазонку, заставляя вспомнить о чести и долге перед отчизной, племенем и самой Великой Матерью.
— Ты меня разочаровываешь! — завёлся читать мне морали прямо посреди улицы Тай, не обращая внимания на любопытных прохожих.
Я приготовилась выслушивать долгую речь и села… на землю, скрестив ноги, причём не забыла изобразить саму серьёзность. Он подавился собственными словами, прочитав на моём лице отражённые мысли: «А мне по барабану! Давай, рассказывай о кораблях, бороздящих просторы морей, о давно убитой совести и тому подобном».
— Ори, — советник присел рядом на корточки, всматриваясь в мои глаза, будто собирался ругать, а молить о благоразумии. — Я же просил тебя не влипать в неприятности. А ты…
