Тень посмотрел на нас, на камни, и… оказался умнее глупых людишек. Он лёг, положил морду на лапы, понимая, что придётся подождать, пока мы с Канонием вернёмся в себя. А гад-изобретатель, несмотря на дрожь, ещё и посмеяться надо мной умудрился. Я ткнула в него его же находкой повторно. Мужчина вскрикнул и обозлился. После чего попытался дотянуться до меня и наказать.
Кататься по полу, мстя друг дружке и тыкать камнями, мы перестали лишь потеряв полдня. Подняться на ноги смогли ближе к закату. Волосы у меня от экспериментов торчали во все стороны.
— Будешь каждого встречного током шарашить? — осведомился на счёт моих планов мужчина.
— Почему это я? То есть в единственном экземпляре? — нахмурилась, дав ему понять, что лучше по-доброму присоединиться, чем опять лежать на полу. Каноний призадумался. Вообразил картину: подходит к какому-нибудь господину, интересуется (так ненавязчиво), нравится ли погодка… и сражает током наповал. Подпортить настроение богачам — оказалось заманчивой перспективой.
— Хорошо. Вдвоём мы справимся быстрее. — Согласился он.
— Ау-у! — подписался добровольцем волк, и ему тоже выдали грозное оружие, привязав его к хвосту.
Прежде чем мы покинули мастерскую, Каноний провёл нуднейший урок о сути и происхождении тока. Мы с Тенью ничего не поняли, кроме того, что ток — это больно! Ну, и совсем иногда — весело. Если им кого-нибудь ударить…
слышны лишь плачь и стук сердца
Грядущие военные действия, нерешительность короля в вопросе капитуляции и сказки, окутывающие вражескую армию — были самой обсуждаемой новостью в будуарах, закоулках, парке и других укромных местах, где собирались дворяне. Но вскоре досужие сплетни сменили тему. И срываясь на пугливый шёпот люди пересказывали историю о сумасшедшей любовнице короля, которая бегает по коридорам и гробит всех без разбору.
— Даже монаха из храма Всевышней не обошла вниманием. Треснула. — Прохрипела дама в кружевной накидке, кавалеру.
— И что он проклял её? — широко раскрыв глаза, таращилась на неё другая дама.
— Не успел, — вздохнула первая и воцарилась тревожная тишь.
Сплетники наскоро окрестили чокнутую бабу короля «ведьмой-поморницей» и заранее упали в обморок, увидев её в другом конце аллеи.
А было чего испугаться. Я шествовала по замку, гордой поступью Пожинательницы: позади меня на полу корчилось уже человек двадцать вельмож, попавших под удар камня Линкарана.
Печально известный господин Терен, посмевший поставить под сомнение правдивость слов его величества на совете, углядев меня через площадку, замер. Быстро оценил ситуацию. Лежащие вокруг меня подвывающие тела, щипцы в моих руках — подсказали, мол, будет беда, если он сию же секунду не унесет ноги подальше от сбрендившей амазонки.
— Господин Терен, погодите! — кричала я ему вдогонку, набирая скорость, и прыгая через кусты роз. — Как хорошо, что мы с вами встретились! Мне бы задать вам пару вопросов!
— Мне не о чем с вами говорить! — на ходу кричал он, не сбавляя шагу.
— Есть! — не соглашалась я, уже настигая его.
—
— Всё! Готово! — радостно выдала я, когда мужчина, вспахав носом земельку клумбы, остановился, как вкопанный.
Мои старания вознаградили аплодисментами. Я от удивления дёрнулась. Оказалось, что, гоняясь за Тереном, я добежала до тренировочной площадки новобранцев-амазонок. Причём боевые подруги устроили перерыв дабы оценить композицию, украсившую территорию.
— Веселишься? — спросила Фая, кивнув на подрагивающего на ветру Терена.
— Как выразился бы Каноний: «Провожу эксперимент!» — хихикнула я. — А как дела у вас? Никто не хочет поучаствовать?
Сделала шаг к ним и все попятились, опасаясь разделить участь мужчины. Для дальнейшего общения с подругами пришлось отложить камень Линкарана.
— А не лучше ли сдаться? — услышав вести от меня, прачка почему-то приготовилась размахивать белым передником и идти на мировую.
— Нет, — покачала головой Войка. — Капитулировать — в нашем случае равносильно смерти.
Каким бы ни было велико желание опровергнуть её слова, я лишь подтвердила их, кивнув на молчаливый вопрос женщин.
— Я понимаю, это страшно, — думала утешить их, но выдала собственные переживания на общий суд. — Бояться смерти — нормально. Я тоже боюсь.
Войка и Фая шумно вздохнули. Гнетущая пауза насытилась нашими волнениями. Кровь застыла в жилах. Лёгкая истерия пробилась сквозь маски невозмутимости на лицах служанок и фрейлин.
