Но все же он бессознательно покрепче сжал копье и поднял правую руку, указывая трехпалой левой рукой в лес впереди себя. Несколькими горловыми звуками он приказал своим людям рассредоточиться и искать.
И, сам того не понимая, совершил ошибку: среагировать получилось только когда его люди начали бесследно исчезать. Сначала он хотел было отступить и уже потом объясняться с командиром Хьювиллом, почему послал своих драгунов на смерть.
Простого ответа придумать не удалось. Хьювилл определенно не был обычным туговатым ящеролюдом, и даже считался весьма остроумным, так что
Ааккин понимал, что провести его не удастся.
Правда, очень скоро обнаружилось, что об этом беспокоиться уже некогда: развернувшись, он увидел позади человеческое существо.
Он даже не понял, когда и откуда тот возник – только и успел понять, что с другой стороны к тому же возник и Серебряный эльф, и смотрит тот на него крайне недружелюбно. Ящеробандиты уже давно устраивали неприятности в окрестностях храма, так что Ааккин успел понять, как выглядит их раса.
И вот именно у этого Серебряного эльфа в доспехе была сосредоточена еще и сила Элемента.
Ааккину не оставалось ничего, кроме как сдаться. Казалось бы, такая незначительная ошибка – всего лишь приказал своим людям рассредоточиться – и их уже спокойно выудили по отдельности, словно рыбу. Достаточно, чтобы подписать себе приговор. И все же, кажется, ему повезло: двое перед ним, похоже, не собирались отнимать его жизнь, по крайней мере пока.
При этом, будучи лазутчиком, он понимал, что это ненадолго: прожить ему позволят ровно до тех пор, пока не получат нужную информацию, а дальше он превратится в балласт, от которого быстро избавятся.
Впрочем, смерть была не самым страшным из возможных исходов: если
человек и эльф – разведчики вроде него, им знакомо множество способов заставить допрашиваемого испытать намного большее, чем просто смерть. Ааккин был ветераном и в разведке, и в бандитизме, причем в последнем даже больше, так что иллюзий о предстоящем не питал. Не боялся же он потому, что собирался выложить все, о чем спросят: честь и достоинство среди ящеролюдов не были в почете, особенно у бандитов.
И раз уж конечности ему надежно связали веревками, он решил оглядеться по сторонам. Рядом лежали тела остальных четырех драгунов: странно, его одного оставили в живых, они считают, что одного ящеробандита достаточно, чтобы собрать точную информацию?
До него начало доходить, что опасность может оказаться серьезнее, можно было ожидать.
Кто это такие? Чего хотят? – гадал про себя Ааккин, пока вид ему не перекрыли. Взглянув вверх, он увидел прямо перед собой того человека и Серебряного эльфа. С трудом сглотнув, он оглядел сначала одного, потом другого: готовый сделать что угодно, чтобы выжить, он только гадал, что именно.
Брэндель, раздумывая над тем, как задать следующий сложный вопрос, тоже разглядывал пленника.
Подумать только: разница есть даже если переходить с консоли на клавиатуру и мышь, и неважно, насколько точно игра передает этот мир – все же к различиям и особенностям все равно еще привыкать и привыкать.
Стоя перед драгуном, Брэндель в последний раз внимательно его рассмотрел и улыбнулся, после чего встал перед тем на колени, протянул руку и потрепал его по узкому лбу, заговорив очень мирно:
Знаю, что бы думаешь: гадаешь, какие вопросы я задам, и как расскажешь все, что знаешь, а потом попросишь пощадить, так?
Ааккин широко раскрыл рот, показывая не меньше сотни острых зубов. Да, он был готов к любым вопросам врага, но такое услышать точно не ожидал – будто под дых ударили. Встряхнув головой, он осознал, что совершенно не понимает, что у этого человека в голове: он что, мысли читает?
Будь последнее правдой, какой смысл сохранять ему жизнь? Ааккин вздрогнул. Выжить он уже не надеялся, но оставался шанс, что эти ужасные
