люди хотя бы не будут его пытать, так что он старательно и раболепно заглядывал Брэнделю в глаза, ища ответ.
Боишься? – снова задал тот вопрос.
Когда он заговорил во второй раз, позади него раздались тихие смешки. Понять, откуда они шли, он не смог: то ли Ромайнэ, но ли Амандина, то ли близняшки-элементалистки, то ли его же наемники. Вскипев, словно чайник, Брэндель постарался прийти в себя, решая, стоит ли вслух потребовать уважения. Они что, не видят, что он пытается работать серьезно?
Что ж, с этим уже ничего не поделаешь: по правде говоря, он повторил точно то же самое с каждым предшественником Ааккина. Сначала девушки и наемники удивлялись, но скоро поняли, что он только притворяется, что читает мысли.
Он же раз за разом пытался подстроить методы ведения допроса, к которым он прибегал в прошлом, под этих бандитов-НПС.
Но Ааккину дела до мыслей остальных присутствующих не было: он был парализован страхом перед Брэнделем, почти уверенный, что перед ним человеческий волшебник, причем настолько сильный и страшный, что мог читать мысли.
Брэндель достал из сумки рубин и потряс им перед ящеролюдом:
Попробуй-ка ответить на мой вопрос.
Сбитый с толку Ааккин попытался было, но понял, что не издает ни звука, сколько он ни пытался открывать и закрывать рот: голос пропал полностью.
От испуга он содрогнулся всем телом. В эту эпоху волшебники были далеко не столь могущественны, как в прошлом, но в сельской местности до
сих пор свято верили в их огромную силу. Ящеру только и оставалось испуганно смотреть на Брэнделя, не понимая, почему тот - украл - его голос.
Волшебник - прикрыл рубин и снял заклинание Тишины. Проверив остаток энергии, он убедился, что осталось всего шесть использований, после чего намеренно грубо бросил бандиту:
Понял, что к чему? Я могу отнять твою способность говорить, могу вернуть. Ну так вот, голос – часть души, та что и забрать можно не только голос, но и всю душу целиком.
Голос молодого человека стал холодным и беспощадным:
Тело разлагается, но душа живет вечно. Можно пытать тело, но недолго, а вот душу под вечной пыткой ты когда-нибудь видел?
Ааккин аж осел, испуганно качая головой.
Брэндель же тепло улыбнулся и постучал себя по лбу.
Ну тогда как насчет того, чтобы немного мне помочь?
И ящеробандит яростно закивал.
Хьювилл
Говоришь, они сбегают на юго-запад? – спросил Хьювилл.
Да, шеф, мои с центра холма видели, как они улепетывали в юго-западную долину, но не уверен, обнаружили нас или нет. – отрапортовал ящеробандит главарю.
Открыв двери в огромный зал, где обитал Хьювилл, Ааккин обнаружил, что его товарищ уже что-то докладывает сидевшему на своем высоком кресле-троне шефу. Атмосфера казалась напряженной, но инстинкт выживания пересилил все, так что он глубоко вздохнул, выпрямился и подошел к командиру.
Другой ящер, похоже, закончил свой доклад, и по отмашке Хьювила развернулся и, обойдя Ааккина, покинул помещение.
Тот, чувствуя вину за то, что поддался шантажу, не посмел взглянуть в глаза ни одному, ни второму, вместо чего уставился на красный ковер прямо перед собой, опустив голову. И тут же натолкнулся на
две пары человеческих ботинок на его краю. Обувь была знакомая, и он знал, что у этих двоих какие-то свои дела с шефом, но спрашивать никогда
не осмеливался.
Повторив про себя слова Брэнделя, Марша Всевышняя, Он никогда еще
так истово не молился. Угроза человеческого мага до сих пор эхом звучала у него в ушах.
Том 2 Глава 104
И пока Ааккин строил злокозненные планы, Конрад и Темный епископ просто рассматривали вновь зашедшего ящеролюда, не вполне уверенные в только что увиденном: сцена, свидетелями которой они стали, явно заставила их почувствовать себя не в своей тарелке. Этот выглядел точно также, как и предыдущий, да и вообще, все они были на одно лицо. По крайней мере, с их точки зрения вышедшая - ящерица - ничем не отличалась от вошедшей.
