Том 3. Глава 288. Возрождение утраченного
Чтобы протиснуться в полуразбитое окно Крейгу пришлось пригнуться. По осколкам заскрежетали латные сапоги для верховой езды из толстой стали: вместе с ним, через другие проходы, зашли еще семеро в похожем облачении. Все они одновременно обнажили мечи.
В зале творилось непонятно что — полный хаос из тел, оружия и крови. Темные еретики то тут, то там нападали на почти не сопротивляющихся дворян, но охрана важных персон пока держала оборону. Особенно на этом фоне выделялась свита принцессы: и близко не подпускали к себе врага, а какой-то парень рядом с графом Пассеро — и вовсе штабелями укладывал тела.
Крейга сразу же обратил на него внимание и, сощурив единственный оставшийся глаз, оскалился. Имя, а точнее весьма печальную известность, он заработал себе еще во времена наемничества, то есть очень и очень давно, и его спутники были о нем наслышаны. А раз уж все они оказались бойцами Золотого ранга, и всех их вызвали сюда одновременно — напрашивался лишь один вывод.
Они обменялись понимающими кивками: пора, возврата нет.
Всего один их шаг вперед — и зал словно накрыло покрывалом из ужаса. Герцогские стражники задержали дыхание и, встревоженно переглядываясь и почти забыв, как дышать, опустили мечи.
Почувствовавшая неладное Гриффин взволнованно огляделась, и не зря.
На стороне дворян — в общей сложности почти два десятка бойцов Золотого ранга. Герцоги неустанно разыскивают на своих землях таланты, и не без успеха — спасибо обширным владениям — и она в курсе, что сильных воинов там хватает. Только вот что все они делают в одном месте, здесь и сейчас? На собрание их не звали.
Герцог Зайфер с этой неизменной легкой улыбочкой. Видимо, уже отдал приказ: его люди перестали даже делать вид, что сражаются — просто стоят на месте, опустив оружие. Герцог Аррек спокойно держит руку на рукояти меча, но скорее по привычке: даже в запавших глазах в глубоких глазницах — ни проблеска эмоции, как будто впереди пустое поле.
Герцоги Виейро и Карсук, и графы Велкин с Монтань-Гризе — даже не высовываются из-за спин стражи, явно демонстрируя отношение к происходящему.
Стиснув зубы, принцесса ненадолго опустила голову, силясь не показать бушующую в душе ярость. Попытка обнаружить служителей Собора тоже мало что дала: всего двое рядовых священников, с которых и не спросишь, а стоящих внимания фигур и в помине не видно.
Крейг нахмурился: они припозднились, времени мало. Яростно сверкнув глазами, он указал мечом на Флитвуда:
— Вон тот старик — верховный маг! Не дайте ему закончить заклинание! — выкрикнул он первый приказ.
Остальные дружно кивнули и одновременно двинули в атаку. Нейтрально настроенные наблюдатели, заметив странную динамику между герцогами, принцессой и напавшими, снова попятились, еще более испуганные.
У них на глазах творилось самое настоящее покушение, и цель — принцесса, но раз силы напавших настолько велики — тут же не до верности короне.
На их глазах гас последний луч света, меркнул последний проблеск чести и славы королевства, но привычное каждый сам за себя оказалось сильнее. Не определившиеся остатки разношерстной толпы бросились врассыпную, подальше от королевской стражи.
Убийственная восьмерка ускорилась.
Многие побледнели, некоторые — упали в обморок, но не принцесса. Гриффин не только не двинулась с места, но и не дрогнула, и не промолвила ни слова. Окинув зал холодным, полным презрения и одновременно — силы — взглядом, она подняла меч и приняла боевую стойку.
За спиной у Брэнделя словно выросли крылья. Как будто в последний раз взвился ауинский флаг: даже не оборачиваясь, он почувствовал ее несокрушимую веру и стойкое желание идти до конца.
Вспомнив, что ее ждет, Брэндель тихонько вздохнул и тоже поднял меч.
Да, сегодня она всколыхнула что-то даже в этих прогнивших сердцах: многие сегодня поверят, что Ауин еще может возродиться, что есть шанс спасти королевство от гибели. Увы, в итоге все вернется на круги своя, а принцесса неизбежно ступит на путь, с которого уже не вернется.
— Ага, юный ты наш гений! — прошипел Крейг, бешено сверкая глазами.
Надо же, а у парня-то раскрыт Элемент! Ну что ж, такие обычно высокомерны, а он — какое совпадение — обожает сбивать спесь с зарвавшихся юнцов. Лицо само собой исказилось в жестокой гримасе.
Да, юнец силен, но не сильнее него. В себя, и прежде всего — в свой боевой опыт — Крейг верил непоколебимо, равно как и в то, что таким молокососам до него далеко. Даже гениям нужно время, чтобы вырасти и набраться опыта: потому большинству так и не суждено прославиться — почти все убиты именно в юном возрасте.
Уже почти ощущая вкус победы, такой долгожданной и сладкой, словно стекающая по глотке кровь, он даже облизал губы и напрягся. Очень, очень скоро его пересохшую глотку омоет божественный красный нектар. А кому наслаждаться дуэлями, как не превосходному и непобедимому фехтовальщику вроде него? Тем более, что это радостное предвкушение ни с чем не сравнится: каждый раз свежо, как впервые.
