Шаг за шагом, ватага глубже входила в таинственный Кербенгаль. Снаружи поднялся крепкий ветрище. Благодаря тому, что тропа окружена утесами, вихрь не чувствовался. Один лишь заунывный вой гудел по жутким лабиринтам. Напоминая волчий, когда зверь предчувствует кровавую, верную добычу!
Странные, пугающие звуки доносились до отряда. Будто кто-то находился сверху, готовясь к внезапному нападению. Норды остановились и обнажили оружие. Они ждали чего-то ужасного, однако чего, аргонцы, так и не догадывались. И вдруг раздались свирепые, душераздирающие крики! На северян спрыгнули какие-то дикие полулюди-животные! Это были так называемые одмуры, волосатые твари с массивными челюстями! С развитыми конечностями, черным горбом и острейшими, мощными зубами! Рост монстров – больше обычного индивида.
В Нозерленде злобных одмуров называли «aerde Kerbengal». Что в переводе означало «дети гор» или «дети Кербенгаля». И верили, что горы их породили, ибо здесь те жили в пещерах и также кормились. Проживали в тех местах, куда не ступала нога человека.
Легенды гласят, что твари, став старыми, отдают жизнь утесам. Слабые и беспомощные не могут, словно барсы, прыгать по ним. Поэтому, забираются на высокую вершину и бросаются в пропасть! Тем самым, возвращая тело стихии, горам, что породили и вырастили…
Они не люди и не животные, а среднее меж теми и другими. Охотятся только под покровом ночи и питаются исключительно мясом. Едят других четвероногих, а также и человечину. Человечина является особым деликатесом «гурманов». Одмуры передвигаются то на двух ногах, то на четвереньках. Тело покрыто грубой, морщинистой кожей; грудь, руки и ноги – волосатые. Чрезвычайно сильны, ловки, быстры и задиристы. При нападении в руке держат камень, напоминающий топор. Но без рукояти. Могут и растерзать жертву одними когтями и острыми зубами.
…Спрыгнув на нордов, полулюди, рыча, пытались ударить «топорами». Их было всего пятеро и, понятно, против большого числа воинов шансов не имелось. Но примитивные инстинкты, жажда крови и мяса оказались сильнее. «Деликатес» так притягивал и заставлял быть агрессивными. Они слепо нападали, не понимая, что скоро погибнут!
Двух одмуров северяне сразу пронзили мечами. Твари набросились на конец небольшой колонны. А с остальной тройкой пришлось повозиться. Один вцепился в шею закричавшего воина. И тут же начал грызть вожделенную плоть! Фонтан крови взвился из поврежденной артерии! Получеловек добрался аж до шейных позвонков! Норду, увы, ничем нельзя было помочь. Но его товарищ поднял волосатое тело над головою. И изо всей силы, бросил на землю! А затем всадил боевой топор в грудь монстрища! А вторым ударом разрубил тело уже пополам!
Оставшихся двух людоедов уничтожили за минуты. Одному снесли голову, а другому сломали хребет. Но до этого «дети гор» ранили троих северян. К счастью, их ранения оказались легкими, не смертельными.
Забрав тело товарища, норды дальше отправились вперед. В глазах воинов не было ни жалости, ни сострадания. Будто бы ничего и не случилось вовсе. Ибо смерть в бою – это достойная смерть. И только так должен умирать настоящий мужчина.
До Гордогора оставались не более двух часов пути. Что в столице ждет Эдгара, Стейта и лекаря? Какие еще испытания придется им преодолеть? Друзья хорошо усвоили, что Нозерленд – дикая, страшная страна. Поэтому, от хозяев можно ожидать самых неприятных сюрпризов.
Мореходы запросто могут погибнуть на этой мерзкой земле. И дипломатическая миссия разом провалится. А Аргония, как никогда, нуждается в поддержке. Но если не поддержке, то хотя бы в облегчении в расстановке сил. Гарбы нордов, перешедшие на сторону врага, сыграют решающее значение. Вероятно, кананг хочет помешать данному злопыхательству. Но вот что конкретно чел написал в депеше, сотоварищи понятия не имели.
Они должны во что бы то ни стало передать ее Рагону Безумному. Проявить чудеса изобретательности и смекалки, чтоб остаться живыми…
Шла третья неделя пребывания романтика в психиатрической больнице. В виду улучшения состояния, его перевели в четвертую палату, так называемую «конюшню». Это была уже не наблюдательная палата, где свобода пациентов строго ограничивалась. Но, вместе с тем, данное помещение предназначалось для серьезных психических расстройств.
Дверь была забрана решеткой, закрывалась и рядом на посту сидел злющий санитар. Он обеспечивал выход и вход больных, просящихся в туалет и курилку. Однако вечерами, когда уходили врачи, им позволялось гулять по коридору. А так, бедняги сидели, практически, безвылазно под замком, поскольку в отличие от «нормальных» сотоварищей, страдали тяжелой патологией.
Условия в оном помещении были, довольно-таки, ужасными. Впритык друг к другу стояли два ряда шконок, с правой и левой стороны. Меж ними проходил небольшой коридор, который тоже заставили койками для несчастных. Шконки никогда не заправлялись и никто не контролировал процесс благоустройства палаты.
