К маю 1979 года ЦРУ связалось с Гульбуддином Хекматьяром, военачальником моджахедов, имевшим, возможно, наименьшее число сторонников внутри Афганистана, а также ведущим наркоторговцем моджахедов.35 Хекматьяр, известный тем, что плеснул кислотой в лица женщин, не носящих бурку, был выбором не афганского сопротивления, а Межведомственной разведки, возможно, потому, что он был единственным афганским лидером, готовым принять линию Дюранда, проведенную британцами, как афгано-пакистанскую границу. Как сказал один из афганских лидеров в 1994 году Тиму Вайнеру из New York Times: "Мы не выбирали этих лидеров. Соединенные Штаты сделали Хекматиара, дав ему оружие. Теперь мы хотим, чтобы Соединенные Штаты встряхнули этих лидеров и заставили их прекратить убийства, чтобы спасти нас от них".36 Роберт Д. Каплан рассказал о своем личном опыте, что Хекматияра "ненавидели все остальные лидеры партии, как фундаменталисты, так и умеренные".37
ISI передала большую часть средств, выделенных США, двум маргинальным фундаменталистским группам - одной во главе с Гульбуддином Хекматьяром, а другой - с Абдулом Разулом Сайяфом, - которые, как она знала, могли контролировать, именно потому, что им не хватало поддержки населения.38 Это решение опровергает обычную американскую риторику о том, что Соединенные Штаты оказывают помощь афганскому освободительному движению.39 Народные группы сопротивления, организованные по племенному принципу, были враждебны этому джихадистскому салафитскому влиянию: их "отталкивали фундаменталистские требования об упразднении племенной структуры как несовместимые с [салафитской] концепцией централизованного исламского государства "40.
Тем временем Хекматьяр, пользуясь покровительством Межведомственной разведки и ЦРУ, начал немедленно компенсировать отсутствие поддержки населения, развивая международный трафик опиума и героина - однако не самостоятельно, а с помощью Межведомственной разведки и иностранной помощи. После того как в феврале 1979 года Пакистан запретил выращивание опиума, а в апреле его примеру последовал Иран, пуштунские районы Пакистана и Афганистана "привлекли западные наркокартели и "ученых" [включая некоторых "искателей удачи" из Европы и США] для создания предприятий по переработке героина в племенном поясе "41.
К 1979 году в Северо-Западной пограничной провинции открылись лаборатории по производству героина (этот факт был должным образом отмечен канадским журналом Maclean's Magazine от 30 апреля 1979 года). По словам Альфреда Маккоя, "к 1980 году пакистано-афганский опиум доминировал на европейском рынке и обеспечивал 60 % нелегального спроса в Америке".42 Маккой также пишет, что Гульбуддин Хекматьяр контролировал комплекс из шести лабораторий по производству героина в одном из районов Белуджистана, "где Межведомственная разведка полностью контролировала ситуацию".43
Последствия быстро сказались в Америке, где героин из Золотого полумесяца, ничтожно малый до 1979 года, в 1980 году составлял 60 процентов американского рынка.44 А к 1986 году регион впервые стал поставлять 70 процентов высокосортного героина в мире и обеспечил новую армию из 650 000 наркоманов в самом Пакистане. Свидетели подтвердили, что наркотики вывозились из этого района на тех же пакистанских армейских грузовиках, которые доставляли "тайную" военную помощь США.45
Однако до 1986 года единственная крупная операция по задержанию героина в Пакистане была проведена по настоянию одного норвежского прокурора; ни одна не была инициирована семнадцатью сотрудниками отдела по борьбе с наркотиками в посольстве США. Восемь тонн афгано-пакистанского морфина из одного пакистанского источника поставлялись сицилийской мафии "Pizza Connection" в Нью-Йорке, которая, по словам руководителя ФБР по этому делу, отвечала за 80 % героина, поступавшего в США в период с 1978 по 1984 год.46
Тем временем директор ЦРУ Уильям Кейси, похоже, продвигал план, предложенный ему в 1980 году бывшим начальником французской разведки Александром де Мареншем, согласно которому ЦРУ должно было тайно поставлять наркотики советским войскам47. Хотя де Маренш впоследствии отрицал, что этот план, операция "Москит", был реализован, есть сведения, что героин, гашиш и даже кокаин из Латинской Америки вскоре попали в советские войска, и что вместе со связанным с ЦРУ и ИГИЛ Международным банком кредита и торговли "несколько оперативников американской разведки были глубоко втянуты в наркоторговлю" еще до окончания войны.48 Морин Орт слышала от Матеи Фалько, главы отдела международного контроля над наркотиками Госдепартамента при Джимми Картере, что ЦРУ и Межведомственная разведка вместе поощряли моджахедов к наркотизации советских войск.49