– Я потерял счет времени, друг мой, с моей стороны это непростительно, – ответил Констант, погасил настольную лампу и после этого раздвинул одну за другой плотные занавеси на окнах кабинета. – Благодарю вас! Принимайтесь за работу.
– С радостью, господин Констант, – кивнул мастер.
Но любопытство взяло верх, и Накаджима сделал несколько шагов в направлении стола, заложив руки за спину с самым скромным видом.
– Вы читали сегодня что-то новое, господин Констант?
– Ах, это, – небрежно ответил хозяин. – Видите ли, попалось среди прочего. Занятный сборник, хоть он мне и не по возрасту. Ведь иногда полезно отвлечься, Накаджима-сан, это относится и к вам.
– А как же ваши законы?
– Законы никуда не делись, – грустно улыбнувшись, сказал хозяин. – Что такое закон?
Служитель ответил после некоторого размышления:
– Пристрастие господина Константа заставляет думать, что закон – это большая наука. Надо иметь в виду и количество бумаг, на которых его излагают.
– Выходит, часовое дело – тоже наука? Часов ведь много, и вы возитесь с ними, как с членами семейства, к счастью и благополучию для нас обоих.
– Я бы не посмел связать свой труд с наукой, – смешался мастер. – В нем нет исключительной мудрости, и он существует в известных пределах. Никто не ищет откровений Создателей внутри часовых механизмов.
Хозяин погладил бородку.
– Да, пожалуй, лучшего сравнения для этих бумаг не найти, – сказал он с притворной досадой. – Наука есть наука. С вами так скучно спорить, друг мой, что мне и начинать не хочется.
– Глубоко виноват, господин Констант, – отозвался мастер, не дрогнув углами губ, но смеясь всем своим видом. – Так, значит, сегодня вы решили устроить себе отдых?
– Я могу управиться с бумагами и после обеда. К тому же они все равно не кончатся, так что и беспокоиться на их счет можно сказать что бессмысленно.
Мастер снова кивнул.
– Господин Констант! Вам лучше надеть пальто – с утра на улицах, кажется, было скверно, – добавил он в знак доброй воли.
– Разумно, – согласился хозяин.
– Мистер ДеВи́толо! Или мне все-таки называть вас Господином?
Тучный Роберт Файнс теснился в проеме, подпирая локтями дверные створки.
– Это уж вам решать, – ответил ДеВитоло, набрасывая на плечи темно-красное пальто. – На бумаге такого положения у меня нет, я собственник, и только.
– Зачем вы все скромничаете? – пораженно воскликнул господин Файнс. – Мне ли не знать, что вы за удивительный человек! О вас, между прочим, отзываются самые высокопоставленные лица.
– И что говорят? – спросил ДеВитоло, деликатно выталкивая пришельца наружу.
– Что вы – удивительный! – объявил Роберт. – Удивительный во всех отношениях! Хоть вас понимают по-разному, но отрицать ваши успехи бессмысленно и глупо. А я – не глупец, господин ДеВитоло! Скажите, не слишком ли в тягость такая… служба?
– Заветы, господин Файнс. То, что ведет нас и Корабль. Разве может быть тягостью их соблюдение? Я слышу Создателей так же ясно, как и Господа, значит, я обязан передавать их слова Кораблю. Это в порядке вещей.
– Вы правы, – еще больше обрадовался властитель.
У господина Файнса были щеки из солидной сдобы, крохотные глазки-ягодки и такой же крохотный надрез вместо губ.
ДеВитоло и Файнс договорились провести некоторое время на корме, под открытым небом у фальшборта. Невзирая на теперешний ветер, они не передумали, – правда, собственник был вынужден дать властителю обещание пойти с ним и на представление в Кораблеатр. К полудню они, миновав один из небольших переулков с 5-й Южной улицы, вошли под мраморную арку из сомкнувших белые руки творцов и ступили на кормовую оконечность. Налево и направо отсюда тянулись низкие стены апартаментариев и заведений на Южных частях Аглиции и Тьютонии, а за ними в грязном тумане утопали нелепые крыши и башни благофактур Западных и Восточных частей. Сдобное лицо господина Файнса раскраснелось от ветра; он уже высматривал среди облаков очертания могущественных рук Создателей.
– У нас так мало времени на отдых, – сказал он. – Мне нравится смена обстановки. Я не очень долго сижу в своем кабинете, но ведь, помимо служебных дел, нужно и в салон, и в магазин, и к кому-нибудь в гости. А сколько на все уходит кораблеонов! Куда деваться? Иные думают, что Господа живут широко и свободно, но разве все так однозначно! Всякий считает своим долгом заметить, что Создатели к нему немилосердны. Если бы этот всякий умел думать, право, всем нам жилось и трудилось бы куда спокойнее. На Корабле никто не имеет легкой жизни, и это совершенно справедливо. Впрочем, времени не хватает больше всего…
– А знаете ли вы, господин Файнс, что такое время? – хитро прищурив один глаз, осведомился ДеВитоло.
Роберт Файнс сразу же воспрянул, приосанился и важно запустил руку в карман своего голубого пальто.
