– Однако! Здесь кроется материал для перспективной статьи, – сказал редактор, потирая руки. – Кажется, пора отправить одного из наших авторов на свидание с глазным доктором, а лучше – сразу с несколькими. И корректоров за ним следом… Но, послушайте, не милость ли это Создателей – если человек способен обойтись без праздных цветов? Было бы довольно удобно…
– Они не видят и символических цветов, мистер Соулман. К слову, так бывает в большей части случаев.
Мистер Соулман поскреб в затылке.
– Не знаю, что и сказать о таких казусах, господин ДеВитоло. Это похоже на испытание, посланное Создателями. В конце концов, все происходит по их мудрости. Может, эти люди много менее подвержены сомнению и праздности! Может, они понимают символику как-нибудь иначе. Что говорит наука на этот счет?
ДеВитоло уронил салфетку на стол.
– Согласно науке мы находимся в равных условиях. По природе ведь ничто не имеет цвета.
– Господин ДеВитоло, эту тему важно рассмотреть и в практическом аспекте. Отражает вещь какие-то волны или испускает их – это не меняет ее сути. Мы видим ее такой по воле Создателей.
ДеВитоло ухмыльнулся.
– А что, если эта салфетка казалась бы вам… желтой?
– Что вы имеете в виду?
– Хорошо, пускай она стала желтого цвета.
– Это было бы неприемлемо. Для желтого и других праздных цветов у нас есть двенадцать дней праздников и разного рода искусство. Предметы обихода не должны вызывать своим видом сомнений и порождать праздностей в умах.
– Вы начинаете сомневаться, только увидев праздный цвет?
– Конечно, я бы начал… – Мистер Соулман осекся, но тут же поправился: – Я хочу сказать, что почувствовал бы себя некомфортно. Мне бы захотелось подумать о чем-нибудь праздном, и я был бы вынужден отвести взгляд.
– Но вы и так живете с двумя истинами всякой видимой вещи, по нраву ли вам это или нет. Они обе даны творцами, хотя противоречат друг другу, и каждая из них может быть для вас опорой. Как же избегать сомнения?
Редактор на минуту погрузился в мысли.
– Это дилемма, господин ДеВитоло, – ответил он затем, качая головой. – Символика определяет сознание и быт, направляет нас по верному пути, – потому, думается, она главнее. Но нельзя игнорировать и научную истину, раз она вышла из уст Создателей.
– И можно ли ручаться, что наука физика ограничится этой истиной? – продолжал ДеВитоло, пожимая плечами. – Что, если появится новый труд, новое откровение, еще мудрее прежнего?
– Довольно, я вижу, к чему вы клоните, – натужно улыбаясь, промолвил мистер Соулман. – Скажу вам по существу вопроса: человек далеко не так умен, как творцы земли, неба и Корабля, и, как вы верно заметили, нас ждет еще немало откровений и их трактовок с разной долей субъективности. Однако это отнюдь не значит, что наши нынешние знания не важны и неприменимы. Общество Корабля полагается на эти принципы уже очень долгое время – и движет Корабль к Цели, с моей точки зрения, вполне благополучно.
Констант ДеВитоло приложил палец к бородке.
– С этим трудно спорить. Но если вы до сих пор уверены, что обо мне стоит писать, – приглашаю вас провести следующее воскресенье в моем кабинете. Это будет весьма кстати, раз уж мы теперь с вами – такие хорошие друзья! А если ваших наблюдений окажется недостаточно, вы сможете расспросить обо всем моего мастера, и тогда несомненная истина уж точно будет в ваших руках.
Тут мистер Соулман совершенно искренне усмехнулся.
– Начинаю думать – не зря мы раньше держались друг от друга подальше, – сказал он, но тон его не был враждебным. – А вообще следует признать, что вы меня хорошенько озадачили. Как-нибудь я подумаю и над вашим дискурсом.
– Подумаете? – ДеВитоло поднял брови.
– Даже, вероятно, соберу из всего этого какую-нибудь статейку. В воскресный раздел, разумеется, – тактично добавил он. – Или в раздел для ожидающих отбытия.
– Звучит вполне благоразумно, – одобрил ДеВитоло. – Я буду очень рад, если публикация получит благоприятный отклик.
– Будут рады и читатели, – довольно смеялся редактор. – Особенно те, – он покосился на соседний столик, – кто потребляет это странное размышление – чего только не придет им в голову?
– Приходит всякое, – кивнул ДеВитоло и тут же увидел, как сдобный Роберт Файнс неуклюже пробирается к его столику.
В антракте перед вторым отделением толстый Господин поплелся в уборную, но ДеВитоло пробыл в одиночестве совсем немного. На месте Файнса совершенно неожиданно оказалась Госпожа юного, стройного вида, в длинном атласном платье на одно плечо, на том же боку разрезанном до колена. Упершись взглядом в ее волосы – белокурые, взбитые, ложащиеся на грудь густыми струями, – ДеВитоло сразу подумал об эльфах и медленно, растроганно закивал головой.
– Как вы находите первое отделение? – спросила девушка, перебирая атлас около ключицы.
– Красноречиво, – ответил Констант. – Убедительно.
