– Ну, это ведь не запрещено! – Она пожала плечами.
– А потом будет запрещено?
– Потом властителем меня будет мой муж, – ответила сердитая Берта. – Потому что я хочу высших Благ и должна соблюдать Заветы. А пока я буду властительницей тебя! Теперь плачь, как маленький, потому что я тебя обманула и оставила без еды.
– Ты хочешь, чтобы я заплакал? – удивленно переспросил Саймон.
– Именно, – нетерпеливо сказала Берта. – Я хочу быть властителем мужчины.
– Зачем?
– Чтобы посмотреть, как ты плачешь! Что непонятного!
Мальчик задумался. Берта закусила губу и обиженно скрестила руки на груди.
– Ты будешь плакать?
– Нет, – ответил Саймон.
– Почему?
Саймон не стал на это ничего говорить.
– Чего ты молчишь? – воскликнула девчонка и грозно указала рукой – точь-в-точь как учитель. – Ты и правда дурак! Праздномыслящий дурак! Ты и не похож на мужчину… скорее на девочку!
Саймон залился краской.
– Тебе, наверно, даже благоразумие не поможет! – И «собственница» убежала.
Саймон проговорил про себя ее последнюю фразу и вдруг усмехнулся.
На другое утро он очень внимательно следил за тем, как мама накапывает терпение в его кофе и небрежно размешивает ложечкой, дрожа всеми золотыми кудрями на голове.
– Сегодня мы пойдем в Кораблеатр? – спросил он.
Его опять освободили от занятий. Учителю не нравилось оцепенение, которое охватывало мальчика на берегу Парка, и он охотно удовлетворял просьбы его матери.
– Сегодня идем в магазин, – ответила миссис Спарклз. – Посидишь там пару часов и, может быть, чем-нибудь поможешь маме.
– А как же твой Уильям?
– Уильям тут совершенно ни при чем, – фыркнула она. – Как будто его общество может быть кому-то полезным.
Саймон пожал плечами.
– Я думал, ты не трудишься по воскресеньям, – сказал он, выхлебав содержимое чашки.
– Сегодня – особенное воскресенье, – повеселев, ответила мама. – Скоро Праздник Америго, и многие дамы хотят заранее приобрести себе благоприличные наряды. А если я не буду им их продавать, продаст кто-нибудь другой, и тогда благополучие твоей мамы точно не изменится к лучшему. Идем.
Саймон нечасто бывал в магазине «Спарклин Стайл», но в этот день у миссис Спарклз появилась идея, которая не показалась ей предосудительной, которая не противоречила Заветам и в целом не могла никому особенно навредить. Она достала в спальне-примерочной новый белый костюмчик с жилеткой, в каком Саймон должен был выходить в праздники, и велела сыну надеть его. Кроме того, она нашла для костюма полосатый галстук – украшение, какое редко можно было увидеть у детей. Затем она отобрала у Саймона кепку (этому он удивился больше всего, ведь прежде мама строго следила, чтобы он не появлялся на палубе без головного убора), намочила и зачесала его прекрасные темно-рыжие волосы за уши, так что он теперь сам на себя не был похож. В довершение всего она побрызгала жилетку деликатным парфюмом, которым ни разу еще не пользовалась сама.
Когда они зашли в магазин (по дороге Саймону приснилось, что фонари на 2-й и 3-й Южной превратились в гигантские желуди на сучковатых палках), Фелиция кое-что нашептала сыну и усадила его за прилавок – возле того края, откуда была видна примерочная «Спарклин Стайл».
Саймон плюхнулся на мягкий красный стул и стал рассматривать кассовый аппарат на прилавке.
– А где Уильям? – невинно спросил он.
Миссис Спарклз прошла мимо прилавка и заглянула за какой-то угол.
– На палубе где-то расхаживает, бездельник, – холодно сказала она. – Хотя обычно лежит тут, на сундуке.
«На сундуке? – подумал Саймон. – Вот так да!»
В магазине уже было хорошо прибрано и надушено – помощник постарался. Миссис Спарклз принюхалась, оглядела наряженные манекены, удовлетворенно кивнула самой себе и решила открываться. За этим следовали события, объяснения которым Саймон найти не мог (впрочем, терпение подсказало ему, что маме стоит поступать так, как она считает нужным).
Начиналось с того, что в магазин заходила какая-нибудь женщина. Хозяйка встречала ее с распростертыми объятиями, а потом незаметно переворачивала табличку, висящую с наружной стороны двери. Посетительница в это время присматривалась к экземплярам, большинство которых были обработаны парфюмерией. Миссис Спарклз затевала с ней какой-нибудь неважный разговор, который всегда сводился к одной и той же теме.
– У меня сегодня гость, – гордым шепотом говорила хозяйка и указывала взглядом на Саймона. – Это – сын моей подруги, госпожи Скриблз. Слышали об ее успехах в законописании?
Посетительница восхищенно кивала, не желая обнаружить свою неосведомленность, а миссис Спарклз продолжала шептать ей на ухо:
– Знаете ли, мальчик хороший, но немного ворчливый, потому-то, если бы не наша дружба с почтенной Госпожой, я бы ни за что не согласилась присмотреть за ним в служебное время. Не огорчайтесь, если он вдруг выкажет недовольство вашим выбором – уверяю, вы здесь будете ни при чем… Привереда! Он такого может наговорить!
– Нет-нет! – так же вполголоса, но явно принимая вызов, отвечала ей та. – Я выберу такое платье, чтобы и он остался доволен!
