Выполнив приказание я вернулся на кухню и застал Руби поедающим пасту собственного приготовлениястоя сгорбившись у станции шеф-повара. Стало совершенно понятно, что он настроен на разговор. Я взял сковородку и стал сам себе делать пасту с овощами и курицей, уточняя у Руби последовательность добавления ингредиентов. Готовить пасту оказалось совсем не сложно.
– Мне нравится тут работать. Энджела хорошая. Платят нормально. И платят наличными, – сказал Руби.
– Когда зарплата?
– В субботу или воскресенье. Платят наличными. Как раз мне на следующей неделе за колледж платить. Ты где живешь?
– Тут недалеко снимаю комнату.
– Ого. В Округе Колумбия жить очень дорого. Все живут или в Мэриленде, или в Вирджинии. Сколько платишь?
– Двести в неделю.
– Это очень дорого. Я плачу пятьсот в месяц. Живу в Северной Бесезде.
– Сколько ехать?
– Пол часа на машине.
– А если нет машины?
– Тогда никак. Купи машину и ездий. Я свою купил за тысячу восемьсот долларов за наличные. Иногда Энджела просит привезти из оптового магазина продукты, я подъезжаю. Тут из работников только у меня, Фунми и Майнора есть машины. Но Фунми живет с родителями… Ну ты поработаешь тут и купишь себе машину. Это хороший ресторан. Тут можно хорошо зарабатывать.
Немного помолчав, Руби добавил:
– Тут многие приходят на день и уходят. Тяжело, говорят. Не справляются. А я справляюсь. Дольше меня тут работет только Джой. Фунми работает год.
– А Майнор?
– Я имел ввиду в обеденном зале. Майнор тут уже лет десять работает. У него вторая работа с утра тоже в ресторане. А тут платят наличными. Мало где платят наличными.
Пока мы с Руби беседовали, пришли Майнор, Исмаэль и Хосе. Пообедав пастой собственного приготовления, которая была безнадежно плоха из-за заранее заготовленых соусов, испорченых огромным количеством чеснока, я занял свое рабочее место фудранера.
Вечером посетителей было заметно меньше, чем в предыдущие дни. Появилась возможность немного постоять на кухне, ничего не делая. Ходил я медленнее, и даже умудрился немного поразглядывать клиентов. Они оказались приемущественно чернокожими. Садившись за стол, некоторые из них демонстративно клали нестолько двадцатидолларовых купюр посреди стола. Значение этого жеста оставалось для меня загадкой. Многие женщины были облачены в яркую одежду всевозможных форм и цветов, которой, однако, не всегда хватало, чтобы прикрыть ягодицы и грудь. Обильно покрытые косметикой черепа с накладными ресницами и париками, изощренного размера и формы, выглядели авангардно, сюрреалистично, эпатажно.
Вечером, в то время как Майнор приготовил себе бургер и неспешно его жевал, на кухню вошла Джой. Я не сразу узнал её сегодня из-за длинных волос, заплетенных в косички. Она принесла начатую порцию кальмаров жареных в панировке во фритюре и сказала:
– Исмаэль, клиенты говорят, что кальмары сырые внутри. Положи их во фритюр дожарить.
– Но ведь… Кальмары… – сперва пытался что-то возразить Исмаэль, но, подумав, замолчал. Он бросил кальмаров обратно во фритюр, из-за чего те почернели и задервенели.
Я отнес Джой блюдо, улучшеное по требованию заказчиков. Через пару минут она вернулась на кухню с тарелкой гневаясь, что чертовы клиенты не знают, что они заказывают. Она вручила блюдо Исмаэлю и сказала, что клиенты это еть не стали, впрочем, ничуть его не удивив. Исмаэль стряхнул дрянь с тарелки в мусорку и отнес её в мойку к Хосэ.
Фунми принесла на кухню наполовину съеденый стейк и сказала Майнору:
– Клиенты заказывали среднюю прожарку, а это – полной прожарки.
И хотя на срезе было видно состояние мяса внутри, Майнор без возражений приготовил еще один стейк, менее прожаренный, чем предыдущий. Я отнес тарелку Фунми. Через пару минут она опять вернулась с наполовину съеденым стейком:
– Они опять не довольны. Чертовы клиенты съели два раза по пол стейка, а теперь не хотят платить. Начерта они идут в ресторан, если нет денег. Сиди дома!
Часов в семь вечера на кухню заглянула худая латиноамериканка болезненного вида, которая как я понял тут раньше работала. Майнор и Исмаэль были очень рады её видеть. Майнор начал разговор:
– Привет, Мария. Как поживаешь? Давно не видел тебя.
– Хорошо, Майнор. Как ты?
В этот момент на кухню вошла Энджела с черным курчавым ребенком на руках, которого она передала латиноамериканке добавив:
– И правда, Мария, у тебя такой хороший сынишка. Здоровенький.
Майнор сразу погруснел. Его глаза выразили глубокое сожаление. Ответив что-то невнятное на вопрос Марии, он отвернулся к панели и больше не обащал внимание на происходящее на кухне. Исмаэль еще пару минут имитировал улыбку, но потом тоже занялся работой. Мария с ребенком ушла с кухни в обеденный зал сказав лишь:
– Пока Майнор. Пока Исмаэль.
– Пока, – буркнул Майнор, не поварачиваясь.
Ведра с лимонадом сегодня таскал грек, обильно проливая их содержимое на дорожки. Посуду в баре также по всей видимости мыл он. Я просто носил тарелки с едой и корзинки с куриными крылышками. Ближе к десяти на кухню ворвалась Энджела с греком.
– Мне наплевать сколко ты работал и где. Это мой ресторан. Заткнить и работай.
