— Положим, отправлюсь я в свой выходной день туда, и меня там примут за вермонтца — да я ж вовек не забуду такого позора! А ведь это очень даже легко может случиться: вермонтцы такие олухи, что не умеют отличить наших от своих. А вы знаете, как они честят ньюхэмпширцев, когда думают, что никто посторонний не слышит? Спорить же с ними — гиблое дело, ведь всякий знает, что вермонтцы родятся на свет головой вперед и все в эту голову уже вколочено раз и навсегда. Так что мне только и останется, что слушать да молчать, а потом вернуться в Нью-Хэмпшир и до конца дней жить с этим позором в душе.
Еще сравнительно недавно среди коммивояжеров и студентов считалось особым шиком стянуть в гостинице полотенце ценой в пятьдесят центов и потом с гордостью демонстрировать его друзьям и знакомым в качестве сувенира. Сейчас, в наш век придорожных мотелей и машин, на которых можно дать тягу со скоростью шестьдесят миль в час, модным объектом воровства стали двухсотдолларовые телевизоры. Но на подобные кражи студенты или коммивояжеры уже не идут; похитителями, как правило, оказываются отпускники и туристы.
Не часто удается поймать такого вора с поличным, но в тех случаях, когда это удавалось, на скамью подсудимых попадали банковские кассиры, продавцы из больших магазинов, сборщики мостовой и дорожной пошлины — словом, люди, на работе обязанные до последнего гроша отчитываться в деньгах, проходящих через их руки.
Вот что рассказал мне один содержатель мотеля в Колорадо по поводу участившихся краж телевизоров:
— У меня останавливаются туристы высшего разряда, из тех, что готовы заплатить несколько лишних долларов за удобства, которые они здесь находят. В частности, телевизор в каждой комнате: приходится ведь тянуться за конкурентами, иначе не продержишься. За два года с тех пор, как я открыл этот мотель, если и бывало, что гость смоется, не расплатившись, — так это один случай из ста. Я никогда не требую денег вперед — человек может увидеть в этом недоверие и обидеться. А тогда он не только сам больше ко мне не заедет, но и знакомых будет отговаривать. В нашем деле дурная слава — зарез.
Но, между прочим, в прошлом году у меня пропало одиннадцать телевизоров, да и в этом году уже семь штук, причем ни один вор не уехал, не расплатившись за комнату. А что сделаешь? Даже полицию не пошлешь вдогонку, ведь телевизора может и не оказаться в машине, мало ли где его успели спрятать. Да если б и обнаружился телевизор, попробуй докажи, что он украден у тебя. А не докажешь — еще сдерут с тебя за ложное обвинение.
Религиозная концепция загробной жизни всегда держалась на пессимистическом страхе вечного проклятия и адских мук, но за последнее время в англиканской церкви возобладала оптимистическая философия гарантированного блаженства на том свете. Однако страх перед неведомым, как видно, заложен в человеческой природе, и, с тех пор как ослабела угроза геены огненной, люди стали бояться гибели от вполне реальной бомбы.
Вот как рассказывал об этом новом, современном страхе пожилой лавочник из Теннесси:
— Яс детства был приучен по воскресеньям ходить в церковь, как оно было заведено у нас в городке, и в самостоятельную жизнь вступил я человеком набожным. Потом началась война, я как-то поотвык от церкви и за много лет не слыхал ни одной воскресной проповеди. Мне они были ни к чему. Не то чтобы я там атеистом сделался или что-нибудь в этом роде. Просто у меня были свои личные понятия о жизни, и я вполне ими обходился.
Но вот в газетах начали писать про атомную бомбу и про всякие другие бомбы, которые уже изобрели или еще только собираются изобрести. И все твердят, что несколько таких бомб довольно, чтобы целую страну смести с лица земли. Страшно даже подумать о таком, а чем больше читаешь да слушаешь, тем страшней становится. Я в конце концов стал сам не свой от страха: вечером не могу уснуть — боюсь, что не доживу до утра, а утром проснусь — начинаю бояться, что уж наверняка не доживу до вечера.
Ну вот, иду я однажды мимо церкви и вижу объявление, что в церковном подвале оборудовано бомбоубежище — подвал в нашей церкви большой, глубокий, с толстыми стенами. С того дня я и сделался опять усердным прихожанином, ни одной воскресной проповеди не пропускаю. Конечно, для всех в подвале может и не хватить места, но уж я позабочусь, чтоб быть одним из первых.
Кое-где в Америке проституция узаконена, в других местах на нее глядят сквозь пальцы, в городах с большим населением существуют профессиональные «девушки по вызову», и в любом баре и коктейль-холле страны можно найти «девушек для знакомства». Что касается старомодной уличной проститутки, то при современном уровне гражданской добродетели она низведена на положение перемещенного лица, безнадежно отставшего от требований профессии.