И тем не менее сейчас, как и в старину, в любом уголке страны находится немало избирателей, которые остаются верны традициям века минувшего и упорно не признают современных методов выдвижения и избрания партийных кандидатов. Электронная машина, не рассчитанная на столь твердое проявление независимости, вынуждена регистрировать их в качестве неорганизованных избирателей. Но, как это хорошо известно многим неудачливым кандидатам, именно от этих избирателей и зависит порой тот небольшой перевес, который обеспечивает победу или определяет поражение.
В западном Канзасе я беседовал с фермером-хлебопашцем, одним из тех избирателей, что всегда сбивают с толку мастеров политических анализов и прогнозов.
— Шляются тут всякие, пристают с дурацкими вопросами — что я думаю об ООН, да к какой я принадлежу партии, да кто был бы лучшим президентом для нашей страны. В одной руке книжечка, из которой они вычитывают все эти вопросы, а в другой большущий лист бумаги — записать то, что они рассчитывают от меня услышать. Но в конце концов оказывается, что записывать им нечего, и они от злости на стену лезть готовы. А я, между прочим, не молчал, я им говорил то, что, кажется, уже каждому должно быть ясно.
Элф Лэндон[36] — вот кто был бы таким президентом, лучше которого еще не бывало в нашей стране, если бы у американцев хватило ума проголосовать за него. Тогда бы никакого ООН не нужно было бы, если б Элфа Лэндона выбрали в президенты. И всей этой заварушки с Кубой и с Россией тоже бы не случилось, если бы Америкой правил Элф Лэндон.
Все это мелочи — случайные и незначительные по сравнению с важными событиями, совершающимися в мире, или с грандиозными бедствиями, такими, как пожар, землетрясение, наводнение, ураган, война, эпидемия, — и тем не менее они по-своему отражают кое-какие из бесчисленных граней современной американской жизни.
Переход от старого к новому обычно незаметен, пока он не стал свершившимся фактом, но время от времени в каком-нибудь пустяковом обстоятельстве проявится вдруг направление происходящей перемены. Вот, например, в газетных киосках, на том месте, которое прежде занимали комиксы, вы теперь все чаще видите иллюстрированные журналы для женщин. Не говорит ли это о том, что современным американцам уже некогда разбирать, что написано на облачках, выходящих изо рта персонажей комикса, и они предпочитают картинки, непосредственно воздействующие на чувства без всякого сопроводительного текста.
Другой пример, показывающий, как меняется самый характер американского быта, — необычайная популярность телевизионных передач, ставших поистине общенациональным увлечением. Еще недавно вы слушали по радио Бинга Кросби или Гая Ломбарда и одновременно могли читать книгу. Но Эд Салливэн, Лоуренс Уэлк и состязания по реслингу требуют безраздельного внимания зрителей, и они, прикованные к телевизору, не успевают читать даже в те минуты, когда действие прерывается рекламой новейших желудочных пилюль или модного сорта мыла.
Но, по счастью, американцы не все еще сдали в архивы прошлого. Никакой напор пропаганды, никакие высмеивания и вышучивания не в силах изменить местных кулинарных привычек и пристрастий. Как и пятьдесят лет назад, на Юге едят мамалыгу, в Новой Англии — тушеных моллюсков; в атлантических штатах к мясу, птице и рыбе подают французский соус, а на Среднем Западе предпочитают кетчуп; на юго-западе гренки смазывают подливкой из чилийского перца, а на Тихоокеанском побережье любят пиццу, соевые бобы и рубленый бифштекс.
Приятно сознавать, что есть в жизни Америки хоть какие-то нерушимые, вековые устои.
Как выглядит жизнь в Соединенных Штатах Америки в шестидесятые годы нашего века?
Сплошное движение. Сплошное прозябание. Открыто всю ночь. Закрыто до начало сезона. Добро пожаловать, кто бы вы ни были. Только для белых. Вход для цветных. Непомерное богатство и отчаянная нищета. Агрессия и реакция. Благочестивая набожность и разнузданное беспутство. Покупайте сегодня, уплатите завтра. В рассрочку. В кредит. Кое-что за ничто. День проработал — за день получил. Программы обдуманной ненависти и планы преданной дружбы.
Что нужно, чтобы во всем этом разобраться? Как приступить к делу?
Поездить и посмотреть, разумеется.
— Откуда лучше всего начать путь?
— С макушки страны.
А где эта макушка?
Сент-Джонсбери, Вермонт.
Почему Сент-Джонсбери?
Сент-Джонсбери только один в США, да и во всем мире. Это уже само по себе выделяет его в государстве, кичащемся тем, что считает все не иначе как на дюжины, гроссы[37] и миллионы.
И это единственная причина?