Нет. Уж если говорить правду, истинной побудительной причиной послужило то, что Сент-Джонсбери давно привлекал мое любопытство. Во-первых, своим названием, данным ему Итеном Алленом в честь простого человека, француза, который вовсе не был святым, хоть и имел в своем имени приставку Сент. Во-вторых, тем, что именно в Сент-Джонсбери Таддеус Фэрбенкс изобрел медицинские весы и тем положил начало чисто американской привычке, заставляющей миллионы толстяков каждое утро со злостью смотреть на шкалу этого прибора.
И вот моя жена Вирджиния уложила в дорожную сумку запас перьев, чернил и бумаги для рисования, а я вооружился пишущей машинкой, и, гонимые любознательностью, мы готовы проделать хоть двадцать пять тысяч миль, пересекая в разных направлениях четыре временных пояса США.
Чтобы побольше успеть за умеренный срок в нашей обширной стране, мы будем пользоваться поездами, автобусами, легковыми машинами и самолетами. А если окажется, что для того, чтоб попасть, куда нужно, и увидеть то, что интересно, лучше всего идти пешком, мы и пешком пойдем. Не увлекаясь, конечно, и помня о таких обстоятельствах, как гроза, дождь, пыльная буря, солнечный удар, снег, град, туман и волдыри на ногах.
Поскольку моя цель — набраться впечатлений от жизни в сегодняшней Америке и проверить, как отразятся на мне эти впечатления, я считаю самым верным способом при каждом удобном случае интервьюировать самого себя. Не говоря уже о таком очевидном преимуществе, как отсутствие риска что-либо переврать, этот способ исключает опасность подпасть под влияние чужих предрассудков. А мои собственные предрассудки, я уверен, достаточно крепки, чтобы вынести тяжесть любых впечатлений.
С такими благими намерениями я вышел в Сент-Джонсбери из прокатного автомобиля, на котором мы ехали от Берлингтона. Но я не мог предугадать, что нам вдруг повстречается добродушно улыбающийся туземец лет шестидесяти, с румяным, чуть одутловатым лицом, одетый в синие бумажные брюки, выцветшую желтую тенниску и мешковатый свитер красно-бурого цвета, и что этот туземец отнесется к нашему прибытию с большим интересом, чем можно было ожидать от торговой палаты или портье центральной гостиницы Сент-Джонсбери.
Он завел разговор, когда я опускал монетку в счетчик на автомобильной стоянке.
— Наконец-то я вижу первых приезжих в этом сезоне, а то, как уехали бостонские лыжники, так никто к нам сюда и не заглядывал. Что ж, охотно вам расскажу про наш город, Сент-Джо, как мы его называем.
Он бережно прижимал к себе пустое розовое пластмассовое ведерко литра на два, посуду из-под мороженого или мыльных хлопьев, и меня заинтересовало, почему он так бережно с ним обращается, но неудобно было спросить об этом.
— Я вам приведу факт, не требующий доказательств. Калвин Кулидж учился здесь, в Академии Сент-Джонсбери, потому он и стал великим человеком. Все вермонтцы неразговорчивы, но у многих это оттого, что они по природе своей олухи и в академии не учились, а Калвин Кулидж был неразговорчив оттого, что знал цену словам и не любил тратить их по-пустому. Помните, какой он дал ответ, когда в Вашингтоне спросили, что он думает о новых президентских выборах? «Выставлять свою кандидатуру не намерен» — вот как он выразился, Калвин Кулидж. «Выставлять свою кандидатуру не намерен». Уменье пользоваться словом — большая заслуга, и научили его этому в Академии Сент-Джонсбери. А возьмите вы этого, как бишь его, Трумэна. Знаете, как он ответил на тот же вопрос? «Что до меня, так я больше выставляться не собираюсь». Уж не знаю, где он получил образование — если оно вообще у него есть, — но только не в Академии Сент-Джонсбери. «Выставляться не собираюсь!»
Он бережно перехватил розовое пластмассовое ведерко другой рукой и снова прижал его к себе. Мне еще сильней захотелось узнать причину такого деликатного обращения с пустой посудиной, но спросить было по-прежнему неудобно. Он без всякой передышки заговорил уже о другом.
— А вот вам еще факт, не требующий доказательств: наша молодежь не остается в Вермонте, потому что в Бостоне, в Нью-Йорке и всяких других местах она преуспевает куда больше. Государству до зарезу нужны молодые вермонтцы, вот оно их и забирает одного за другим. Так уж издавна повелось. Мы воспитываем молодежь, а у нас ее забирают. Только олухи наши никому не нужны. Этого добра в Вермонте что ни день, то больше.