Некоторые из этих ответов скрыты под горными склонами вблизи Грейт-Фолс в сознании молодых людей, заключенных в подземные гробницы, где они тихонько поигрывают в шахматы и ожидают, сами не зная чего. Нам неизвестны политические взгляды этих добровольных узников, но, во всяком случае, можно предположить, что они искренне считают свое поведение логичным и разумным. И верят, что иного разрешения всемирных проблем не существует; что угроза, которая им чудится, существует в действительности; что смерть, возможно, придется принять, хотя это и нежелательно, поскольку другого выхода нет; что неизбежное лучше всего принимать стоически.
Весьма вероятно, что эти молодые люди за всю свою жизнь не имели ни единой передышки от войн или от угрозы войн. Войны — большие и малые, холодные, теплые и горячие, войны с помощью огнеметов и напалмовых бомб, войны грязные и джентельменские, ограниченные и неограниченные, внутренние и внешние, — ими до предела наполнена жизнь целого поколения.
Однако эта печальная истина не травмировала достаточно глубоко общественное сознание. Наоборот, с ней свыклись, как свыкаются с хромой ногой или с больным сердцем. Все средства массового воздействия — радио, пресса, телевидение — долго и упорно добивались этого. Все учебники — от детского сада до университета, — все учебные курсы. Той же цели служат «комиксы», кинобоевики, деятели гражданской обороны, сознательно культивирующие атмосферу страха, и государственные мужи — прежде всего государственные мужи, вдохновляющие глашатаев отчаяния рангом пониже и непрерывно подающие сигнал опасности, словно сирены воздушной тревоги, которые никак не остановятся. А народ тщетно ждет сигнала отбоя — его все нет.
Обработка человеческого сознания превратилась в профессию. В ход по очереди пускались то самые грубые, то самые тонкие методы — и они принесли свои плоды.
Представители этой профессии, почти или вовсе неизвестные широкой публике и стране в целом, в подавляющем большинстве, как мы попытаемся доказать в этой книге, тяготеют к крайним правым оттенкам нашего политического спектра.
Прежде считалось, что психологическая война должна вестись против армий «враждебной» нации, но сэр Брюс Локкарт, старейший деятель английской разведки, думает по-другому: для того чтобы преуспеть в создании милитаристских настроений, он рекомендует «адресоваться к массам». «Холодная война» именно так и велась. «По сути дела, мы втянуты во всемирный конфликт идей», — пишет в своей книге «Оружие на стене. Мысли о психологической войне» Меррей Дайер, подвизающийся в Управлении изучения боевых действий (психологической войны. —
«Лица, отвечающие за деятельность правительства в этой области, были бы виновны в халатности, если бы сосредоточили все внимание на своей мишени (на „враге“) и не занялись бы положением в своей собственной стране, которое препятствует им выполнять их миссию…»
Адепты психологической войны, добиваясь полной свободы рук для того, чтобы обеспечить единодушную поддержку «холодной войне», стоят перед угрозой поражения. Мир и война, демократическая вера в право на несогласие и всеобщая покорность целям Пентагона В «холодной войне» неизбежно должны были вступить в конфликт. И этот конфликт достиг сейчас в Америке своего апогея. Возможно, это последнее столкновение между теми, кто верит в неизбежность войны и считает, что наша нация была учреждена как «республика», а не как демократия, и теми, кто защищает, охраняет и расширяет демократическое наследие, которому наш народ обязан своим величием, кто полон надежды, что это величие можно сохранить и умножить при мирном развитии. Никогда еще в новейшей истории этот конфликт не был столь острым.
Настоящая книга представляет собой попытку исследования этого конфликта.
Это не разоблачение правых и не осуждение коршунов войны в обычном смысле. Это и не очередной бухгалтерский перечень действующих лиц многочисленных кабинетов и кулуаров политических Ничегонезнаек[73].
Эта книга стремится установить, почему молодые люди в кельях, погребенных под не знавшей плуга землей Грейт-Фолса, принимают, как свои собственные, идеи, которые методически культивируются на ракетном кладбище «Минитмен». Каким образом эти идеи были внедрены в их сознание? Зачем? Кем? Какие методы и орудия применялись теми, кто пытался ввести контроль над мыслями? И почему, вопреки всем усилиям мастеров психологической войны, этот план вовсе не обязательно должен увенчаться успехом?