Правые культивируют героику пионеров и «минитменов» прошлого, но рядом с этим существует еще тенденция, отрицающая интеллектуализм и демократию, — тенденция, основывающаяся не столько на романтике, сколько на фашистской мистике. Если политическая проблема может быть решена военными средствами, то почему нельзя уничтожить идеи с помощью пушек? И это по-своему вполне логично.
Бывший редактор «Уорлд» Карл Хесс в дни, когда он еще не достиг своего нынешнего положения в мире журналистики, писал в «Америкэн меркюри»: «…Свобода, основанная на идеале и на внутренней необходимости, родилась в артиллерийском огне, охранялась артиллерийским огнем и даже теперь поддерживается силой оружия». И заключал свою мысль следующим выводом: «…интеллектуальные излияния совершенно бесполезны. Еще ни разу свобода не явилась результатом мыслительного процесса. В жизни ее утверждает борьба».
«Интеллектуальные излияния» — мысли, идеи, убеждения — это всего лишь мусор, нелепость, не идущие ни в какое сравнение с пушечными залпами. Пушки, а не книги! Огнестрельное оружие, а не идеи!
Пока Голдуотер занимается политикой, а Хесс — теоретическими выкладками, правоверные «ультра» возлагают надежды на тайники с оружием. Таково «разделение труда». Ирония заключается в том, что учебники «боевых действий» об охоте за головами выпускаются «респектабельными правыми» — «Либерти лобби» — на расстоянии выстрела от министерства юстиции, на расстоянии короткого перехода от ФБР, поблизости от Управления по контролю за подрывной деятельностью; однако руководители всех этих немаловажных учреждений слишком поглощены расследованием «подозрительных» выступлений в защиту мира и «подрывных» пацифистских настроений, чтобы расслышать топот вооруженных «ультра», марширующих совсем рядом…
С течением лет я проникся презрением к так называемым интеллигентам, которых сейчас полным-полно в правительственных учреждениях в Вашингтоне, среди преподавательского состава наших крупных университетов и среди литераторов.
Я — противник интеллигенции.
Современный интеллигент — это человек, обремененный познаниями, которые ему не под силу осмыслить.
Среди тех, кто говорит с гарвардским акцентом, коммунистов больше, чем среди людей в рабочих комбинезонах.
Роберт Уэлч, основатель «Общества Джона Берча»
Достопочтенный Говард Смит, член палаты представителей от штата Виргиния и автор «закона Смита», ставшего краеугольным камнем антикоммунистического законодательства, показал, что он хоть и противник коммунистов и интеллигентов, но зато человек с чувством юмора. Как известно, конгресс отклонил робкий призыв президента Кеннеди к созданию федерального совета по вопросам искусства (единственная функция которого должна была заключаться в том, чтобы выяснить, можно ли что-нибудь сделать в этой области); считается, что такое решение было принято благодаря акциям Смита, столь склонного к юмору. В припадке бурного веселья сей конгрессмен заявил в палате представителей, что если так уж необходимо изучать искусство, то почему бы в таком случае не изучать покер? Ведь игра в покер — тоже искусство, потешался Смит. В официальном отчете о заседаниях конгресса отмечено, что палата гоготала вместе с ним. В результате предложение Кеннеди было осмеяно и провалилось.
И все же конгрессмен Смит, несмотря на его доблестные усилия, не являет собой настоящего противника интеллигенции. Этот его добродушно-вульгарный юмор (как раз в духе тех застольных острот, какими обмениваются в своих клубах бизнесмены), скорее, восходит к традициям бэббитов[75], в глазах которых интеллигент — мишень для насмешек, никчемный и неумелый человечишка, попросту женоподобный хлюпик по сравнению с Настоящим Мужчиной, умелым и бывалым, знающим свое дело. Ученость, быть может, и неплохая штука, когда она на своем месте, скажем, как книга на ночном столике, — но только не в среде Настоящих Мужчин. Подобное представление об интеллигенте широко распространено: именно так рисуют его в бесчисленных речах, произносимых на собраниях «Ордена Вепрей», «Ордена Лосей»[76] и прочих орденов, заменяющих американцам геральдику…