— Воронцова⁈ — взвился скандалист-погромщик. — Да он первый шпион и есть! Вот, в газетах что писали? Продвинулись немцы. А почему? Да потому что поставка самых современных бронеходов с задержкой прошла. Это ли не вредительство, по-вашему⁈
Полицейский чин промолчал, то ли поражённый причудливыми извивами логики, то ли не желая встревать в политику.
— А ещё говорят, что Воронцов тот через день к царице ходит. А все знают, что у неё из спальни телефон к самому кайзеру проведён!
— Что⁈ — взревел городовой, стоявший неподалёку. — Ты, ирод, на государыню поклёпы возводишь? Н-на!
«…Похожие попытки погромов регулярно случались по всей Империи. Само по себе это не очень удивляло, в большинстве стран с началом войны наблюдается всплеск патриотизма и шпиономании. Увы, Россия исключением не стала. Поначалу немного удивляла изобретательность, с которой мои враги ухитрялись любое лыко в строку вставить. Меня обвиняли в том, что в войсках начало не хватать снарядов, мог ведь больше произвести? Мог! И армян спасли не всех. И иностранцев привечаю, а среди них, наверняка много шпионов. Ввели в войсках 'винную пайку» — русский народ спаиваю. Зарабатываю стране валюту — стратегические материалы вывожу, а их немцам поставляют! Станки, паровозы и вагоны импортирую? Вредитель! Мог наладить достаточный выпуск. Что? Не мог? Не смешите людей, вы знаете, какими Воронцов деньжищами ворочает? Вот то-то! Мог, но не стал! А почему? Потому что враг и шпион!
А дворянство, присвоенное мне императором Австро-Венгрии, и вовсе стало поводом спустить на меня всех собак. Как и то, что императрица очень тепло ко мне относилась, и мы с ней нередко встречались.
Впрочем, ещё к концу прошлого года мои безопасники выяснили, что этого мошенника Коровко признали невиновным и освободили. Приложив некоторые усилия даже узнали, в какую сумму это ему обошлось. Услышав её, я аж присвистнул. Но зато стало понятно высокое качество работы. Из дела не просто пропали оригиналы документов, послуживших основным доказательством вины, их заменили качественными фальшивками. Когда повторная экспертиза это подтвердила, дальше было только дело техники.
В стране имелось множество ловких адвокатов, и судья с чистой душой признал обвинение недоказанным и отпустил «невинно обвинённого» на волю. Что характерно, шума в газетах по этому поводу не было. А такое могло быть только результатом немалых и со знанием дела приложенных усилий.
Сотрудники Артузова продолжили копать, и уже незадолго до весны 1915 года наконец-то выяснили, кто манипулировал зерновой биржей. Но попытка натравить полицию на этого манипулятора и сотрудничавших с ним журналистов неожиданно для нас встретила серьёзное сопротивление. Очень влиятельные люди из числа аристократии, купечества, банкиров и предпринимателей достаточно весомо советовали следователям и их начальству «быть аккуратнее, и не играть на руку облыжным обвинениям».
Вот тут-то у нас «пазл и сложился»! С одной стороны, есть мастер манипуляций, вышедший на волю в начале ноября. С другой — чёткая поддержка и защита его людьми, не испытывающими добрых чувств ко мне, моему Холдингу и моим компаньонам-покровителям из высшего света. И надо же, именно с ноября начинается кампания клеветы на всех нас.
Тем более что Коровко не работал в одиночестве, он собрал вокруг себя многих, кто таил на меня обиду: Лисичянского-младшего, его соратников по «Клубу любителей старины», даже несколько «сволочей с волока», отсидевших свой срок, задействовал в своих комбинациях[4].
Казалось бы, я — миллиардер, граф и приближенный к Великим Князьям и семье императора. Что мне какой-то жулик? Но вот ведь парадокс — даже царицу от наветов и сплетен не защитило ни высокое положение, ни вся мощь государства. И даже убить — не выход. Вокруг него крутилось множество молодых идеалистов, которые всегда готовы жизнь положить «в борьбе с беззаконием властей».
Так что моя безопасность по возможности следила за ним, готовясь повязать на очередной афёре. А пока у меня было множество других дел…'
