— Воронцовы считают, что выиграли, нарастив численность «карманной» партии и объединяя её с кадетами. Однако Устав «покудистов» предусматривает новые выборы не только руководителей всех уровней, но и делегатов, которые будут голосовать от имени своих организаций. Этот процесс начнётся с низовых ячеек и постепенно будет подниматься до самого верха! — Константин Михайлович хищно улыбнулся. — Вот только низовой состав полон людьми, которых мы убедили, что Воронцов — австрийский шпион. Или хотя бы заставили подозревать это. А другие так и остались в душе кадетами и будут продвигать наверх «своих». Результат, как говорится, немного предсказуем.
Великий Князь снова нахмурился. Он не понимал, но признаваться в этом ему не хотелось.
— Поясню на примере, — недавний арестант достал блокнот и начал выписывать цифры. — Однажды в некоем городе выбирали магистрат из десяти человек. А кандидатов было одиннадцать. При этом избирателей было для простоты пять тысяч. И четыре тысячи были фанатичными сторонниками одного из кандидатов, а пятая тысяча — его не менее горячие противники. Фактически, перед каждым избирателем стоял вопрос не о том, за кого проголосовать, а о том, кого вычеркнуть.
Тут докладчик обвёл взглядом слушателей.
— Вижу, вы ещё не поняли. Вот и Воронцовы не догадались! — он снова торжествующе улыбнулся. — Тысяча вычеркнула именно народного любимца. А вот остальные, поскольку их специально не проинструктировали, вычёркивали кандидатов случайным образом. То есть против каждого из остальных проголосовало примерно по четыреста человек. В итоге именно тот, кого сильнее всего поддерживали, получил больше всего голосов против. И именно он и не был избран!
— Ох, ты ж! — казалось, эта реплика была произнесена потрясенными слушателями хором.
— В партии процесс будет идти чуть иначе, но в результате я практически не сомневаюсь. Ей начнут рулить противники Воронцова. Как я и сказал…
— Именно этого вы и добивались! — закончил фразу Николай Николаевич и уважительно посмотрел на Коровко.
— Да, именно этого. К тому же, нам благоприятствуют и другие факторы. В последний день зимы умер Витте. А сменивший его Алексеев куда менее ловок в делах и слишком зависим от помощников. Если ему внушить, что тесная связь с Холдингом Воронцовых бросает на него тень, он примет иных советников, наших. То же и с Беломорским Наместничеством. После ухода Столыпина на повышение туда поставили Коковцева. Он обижен отставкой, но пока не рискует противостоять Воронцовым и тем сердить Государя. Если же те потеряют во влиянии в других местах, им начнут «вставлять палки в колёса» и в их гнезде.
— Ничего не имею против! — довольно рявкнул «представитель купечества» и от души глотнул «кофе по-адмиральски», в котором рома было больше, чем собственно кофе.
— Никто из нас не возражал бы. В довесок ко всему, их любимец Фань Вэй на днях тоже умер. И теперь на некоторое время уменьшилось влияние Воронцовых не только на Кашгарское княжество, но и на Республику уйгуров.
— И это хорошо!
— А как «вишенка на торте» — здоровье Воронцова-Дашкова пошатнулось, и через месяц-другой у нас, весьма вероятно, будет новый Наместник Кавказа. Видите? Воронцов, вроде бы, усиливался, а по факту, он вот-вот окажется вообще без политического влияния. И мы этим непременно воспользуемся!
— И мы решили воспользоваться именно этим! — докладывал Александр Христофорович Воскобойников, товарищ руководителя департамента проектных работ. Этот огненно-рыжий и страшно конопатый здоровяк отчего-то крайне неуютно чувствовал себя в роли первого лица, зато заместителем был великолепным и не боялся самого высокого начальства. За своё вечное заместительство он даже получил шутливое прозвище «товарищ Воскобойников».
Вот и сейчас, хотя его слушали не только Смит и Карпентер, хозяева компании, но и Рабинович, Менделеев-младший и «сам» Американец лично, он уверенно излагал свою точку зрения:
— Именно хорошие связи уважаемого господина Рабиновича на Крите заставили нас выбрать его точкой сборки «изделий». Вообще, должен вам сказать, идея этого Френкеля просто великолепна. Он взял за основу довоенные наработки Огюста Пиккара по батискафам[1], но, поскольку глубоко погружаться он не планирует, существенно упростил и удешевил конструкцию. На своих верфях мы можем выпускать такие хоть по сотне за год. Но, увы, своим ходом им до Албании просто не дойти. А носитель строить долго и дорого. Да и вопросы вызовет. Албанские же судостроительные мощности слишком ничтожны, они едва две-три таких субмарины в год освоят.
Менделеев кивнул, подтверждая сказанное.
