– Но только попробуй разболтать хоть слово из того, что я сейчас наговорила! – театрально пригрозила она дочери.
Ванда покачала головой, ерзая на стуле взад и вперед.
– Если этот мужчина действительно тот, за кого себя выдает, то я совсем не сержусь на любовника Марии. Такой… расслабленной и мечтательной я ее еще никогда не видела! Ты только взгляни в ее глаза, когда она рассказывает о Франко, – они прямо лучатся. Думаю, ее девичье сердце впервые в жизни по-настоящему завоевано! Ничего удивительного! Все же итальянский граф…
– Он выглядит действительно очень привлекательно, – подтвердила Ванда.
Она мельком видела Франко, когда тот забирал Марию. Честно говоря, в первый момент появление обаятельного итальянца выбило Марию из колеи, так что та смогла, запинаясь, произнести лишь
– По сравнению с Франко де Луккой Гарольд выглядит безвкусной кофейной гущей, – вздохнула она снова.
– Ванда! Такое не говорят вслух, – увещевала Рут. – Мария заслужила такого красивого итальянца! Я всегда считала, что Магнус – не тот, кто ей нужен. Да и Йоханна в последних письмах перед отъездом Марии говорила нечто подобное.
Рут быстро оглянулась, словно желая убедиться, не появилась ли вдруг в дверях Мария.
– А что случилось?
Мать делилась с ней такими откровенными мыслями довольно редко. Рут многозначительно вздохнула.
– Мария страдает от депрессии, хотя и не осознает этого, – так писала Йоханна. Разумеется, я сначала спросила, как моя сестра смогла так точно поставить диагноз. Да будет тебе известно: Йоханна всякого считает нездоровым, кто не работает по двенадцать часов в день. Но после того как Мария здесь пожила, я вынуждена согласиться с Йоханной: когда она прибыла сюда, у нашей малышки был не очень-то счастливый вид.
Ванда пожала плечами.
– Но все изменилось к лучшему с появлением Франко, ты не находишь?
Девушка не хотела об этом говорить, но считала, что в первую очередь именно прогулки с Пандорой подействовали на Марию так благотворно. Она встречалась с другими деятелями искусства, с кем могла поделиться своими идеями, чего как раз и не хватало Марии.
– Было бы здорово, если бы она немного расцвела у нас в гостях! – воскликнула Рут.
Ванда усмехнулась. Ей был приятен столь откровенный разговор с матерью. Теперь ей даже было жаль, что она так над ней подшучивала.
– Чуть-чуть влюбленности еще никому не вредило. Хотя меня удивляет то, как быстро она позабыла о Магнусе! Это совершенно не в ее стиле, – задумчиво произнесла Рут. – Мария всегда была очень равнодушна к противоположному полу. Я вспоминаю о ее первых танцах в мае, на которые мы пошли после смерти отца… Чего только не проделывали парни, чтобы вытащить ее на площадку! Но Мария всем отказала. Сначала я считала, что ей никто не нравится, но потом заметила: ей просто скучно в присутствии парней. Ей больше нравилось выдувать стекло. Платья, прически, украшения – все это ее никогда не интересовало, потому что Мария не стремилась понравиться мужчинам.
Рут на время замолчала, погрузившись в воспоминания.
– Думая о тех временах… когда Мария была девушкой, я сравниваю ее с тобой… и нахожу, что вы довольно похожи. А что до Гарольда, то ты его своими женскими прелестями совсем не балуешь. Неудивительно, что он все еще не сделал тебе предложение! Когда я вспоминаю, как у меня тогда все получилось с твоим отцом… – вздохнула она. – Мы так флиртовали, обменивались любовными взглядами, зажимались тайком… Ну а позже я из большой любви к нему поехала на край света!
Сначала Ванда хотела поспорить насчет замечания Рут о Гарольде, но потом попросила:
– Расскажи мне лучше, как ты тогда одна-одинешенька ночью сбежала из Лауши!
Ванда обожала эту историю, а Рут любила ее рассказывать. Она испытывала такое воодушевление, что у нее можно было выспросить все. Но сегодня Рут не клюнула на обманный маневр Ванды.
– Нет, нет, достаточно болтовни! Мне нужно заняться составлением очередности напитков. А для тебя у меня все же есть одна хорошая идея! Почему бы тебе не взять бумагу и перьевую ручку?
Ванда с готовностью взглянула на мать.
– И что теперь?
– Ты не могла бы написать письмо тетке Йоханне, а то от нее весточки нет уже несколько недель? А от твоей кузины Анны я регулярно, хотя бы каждые шесть недель, получаю по несколько милых строчек, – добавила Рут.
Ванда скривила губы. Ей не хотелось писать в Тюрингию провинциальным родственникам, у которых не было даже телефона!
– Когда Мария сегодня вернется, я ее тоже попрошу написать. Она здесь уже пять недель, а все еще не написала ни одной строчки домой. Это не годится! – возмутилась Рут.
Ванда поспешно засобиралась. Если мать начинала говорить с таким воодушевлением, в конце обязательно посыплются какие-нибудь запреты.
