| She could do no less than try. | Она обязана попытаться. |
| Verily, verily, was not this the Voice and Hand of God in the darkest hour of her tribulation? | Ибо разве это не господня длань протянулась к ней и не божий глас прозвучал в час беспросветного страдания? |
| On the following morning Clyde was arraigned for sentence, with Mrs. Griffiths given a seat near him and seeking, paper and pencil in hand, to make notes of, for her, an unutterable scene, while a large crowd surveyed her. | На следующее утро Клайда привели в суд, чтобы объявить ему приговор, и миссис Грифитс с карандашом и блокнотом в руке заняла место рядом с ним, готовясь делать репортерские заметки об этой нестерпимо тягостной для нее сцены, происходящей на глазах у толпы, которая с любопытством ее разглядывала. |
| His own mother! | Его родная мать! |
| And acting as a reporter! | В роли репортера! |
| Something absurd, grotesque, insensitive, even ludicrous, about such a family and such a scene. | В том, как они сидят рядом, во всей этой сцене есть что-то чрезмерно нелепое, бессердечное, даже противоестественное. |
| And to think the Griffiths of Lycurgus should be so immediately related to them. | И подумать только, что ликургские Грифитсы приходятся им ближайшей родней! |
| Yet Clyde sustained and heartened by her presence. | Но Клайда ее присутствие ободряет и поддерживает. |
| For had she not returned to the jail the previous afternoon with her plan? | Ведь вчера вечером она снова побывала в тюрьме и рассказала ему о своем плане. |
| And as soon as this was over - whatever the sentence might be - she would begin with her work. | Сейчас же после объявления приговора - каков бы он ни был - она примется за дело. |
| And so, and that almost in spite of himself, in his darkest hour, standing up before Justice Oberwaltzer and listening first to a brief recital of his charge and trial (which was pronounced by Oberwaltzer to have been fair and impartial), then to the customary: | И когда настает наконец этот самый страшный миг его жизни, он поднимается, почти машинально, и слушает монотонный голос судьи Оберуолцера, который излагает вкратце сущность обвинения и основные моменты процесса - по его мнению, вполне справедливого и беспристрастного. За этим следует обычный вопрос: |
| "Have you any cause which shows why the judgment of death should not now be pronounced against you according to law?"- to which and to the astonishment of his mother and the auditors (if not Jephson, who had advised and urged him so to do), Clyde now in a clear and firm voice replied: | - Можете ли вы привести соображения, в силу которых объявление вам смертного приговора сейчас было бы противозаконно? В ответ на это Клайд, к удивлению матери и всех присутствующих, кроме Джефсона, по чьему совету и подсказке он действует, твердым и ясным голосом произносит: |
| "I am innocent of the crime as charged in the indictment. | - Я не виновен в том преступлении, о котором говорится в обвинительном акте. |
| I never killed Roberta Alden and therefore I think this sentence should not be passed." | Я не убивал Роберту Олден и потому считаю, что не заслужил такого приговора. |
| And then staring straight before him conscious only of the look of admiration and love turned on him by his mother. | И устремляет в пространство невидящий взгляд, уловив только выражение восторга и любви в обращенных к нему глазах матери. |
