Машина за ними, включив мигалку и взвыв сиреной, стала набирать скорость.
– Не сбавляй скорость, – повторил Среда. – Они просто хотят, чтобы мы замедлили ход еще до того места, где они перекрыли дорогу.
«Царап, – сказал мел. – Царап. Царап».
Они поднялись на гребень холма. До заграждения осталось с четверть мили. Двенадцать машин, выстроившихся на дороге, а на обочине – пара полицейских машин и несколько больших черных спортивных фургонов с легковыми шасси.
– Ну вот. – Среда убрал мел. Приборная доска и бардачок были плотно исписаны похожими на руны каракулями.
Машина с сиреной едва не ударила их в задний бампер, потом сбросила скорость, и усиленный мегафонами голос закричал:
– На обочину!
Тень поглядел на Среду.
– Поверни направо. Просто съезжай с дороги.
– Я не могу свести эту колымагу с дороги в поле. Мы перевернемся.
– Все будет в порядке. Сворачивай вправо. Давай!
Правой рукой Тень вывернул руль, и «виннебаго» послушно подпрыгнул и дернулся, съезжая с шоссе. На мгновение Тени показалось, что он был все же прав: автофургончик сейчас перевернется, но мир перед ветровым стеклом вдруг растворился и замерцал, будто отражение в прозрачной луже, когда поверхность воды топорщит ветер.
Тучи, туман, снег и день исчезли.
Теперь над головой у них мерцали звезды, зависшие копьями света, вонзающиеся в ночное небо.
– Припаркуйся тут, – приказал Среда. – Остаток пути пройдем пешком.
Тень выключил мотор, потом, открыв заднюю дверцу «виннебаго», достал пальто, сапоги и варежки. Выбравшись из машины, он сказал:
– Ладно, пошли.
Среда поглядел на него с легким весельем и с чем-то еще – с раздражением, быть может. Или с гордостью.
– Почему ты не возражаешь? – спросил он. – Почему не восклицаешь, мол, все это невозможно? Почему, мать твою, ты делаешь, как я тебе говорю, и воспринимаешь все так спокойно?
– Потому что ты платишь мне не за то, чтобы я задавал вопросы, – отозвался Тень. А потом, осознав вдруг, что говорит чистую правду, добавил: – И вообще после Лоры меня ничто уже не удивляет.
– С тех пор, как она восстала из мертвых?
– С тех пор, как я узнал, что она трахается с Робби. Вот это было больно. А все остальное меня уже просто не задевает. Куда мы теперь направляемся?
Среда указал вперед, и они пошли. Под ногами у них были какие-то гладкие камни, а может, застывшая лава, временами напоминавшая стекло. Воздух был прохладным, но не по-зимнему холодным. Бочком они спустились с холма, с вершины которого бежала вниз неровная тропинка. Тень недоуменно уставился на равнину у его подножия.
– Что это такое, черт побери? – спросил он, но Среда только приложил палец к губам и резко качнул головой из стороны в сторону. Молчание.
У самого подножия холма притаилось нечто, напоминавшее механического паука размером с трактор, в синем металле светились огоньки LED. Позади паука – свалка костей, и возле каждой кости мигал крохотный огонек, не больше пламени свечи.
Среда жестом приказал Тени держаться подальше от этих предметов. Тень сделал еще один шаг в сторону, что на стеклянной дорожке было большой ошибкой: подвернув колено, он, скользя и подпрыгивая, покатился вниз по склону.
Пролетая мимо валуна, Тень попытался ухватиться за него и остановить падение, но осколок обсидиана распорол ему варежку, будто бумагу.
Остановился он между механическим пауком и костями.
Выбросив руку, чтобы оттолкнуться от земли, он нечаянно коснулся ладонью бедренной кости и…
…стоит в солнечных лучах, курит сигарету, посматривая на часы. Повсюду вокруг – машины, одни пустые, другие нет. Он жалеет, что выпил лишнюю чашку кофе, потому что теперь ужасно хочется помочиться.
К нему подходит местный коп, здоровяк с подернутыми сединой усами как у моржа. Он уже забыл, как его зовут.
– Ума не приложу, как мы могли их потерять, – принялся недоуменно извиняться Местный Коп.
– Оптическая иллюзия, – отвечает он. – Такие случаются при аномальных погодных явлениях. Туман, дымка. Это был мираж. Они ехали по какой-то другой дороге. Мы думали, они двигаются по этой.
Вид у Местного Копа становится разочарованным.
– А-а, а я думал, это как в «Секретных материалах», – говорит он.
– Боюсь, тут ничего такого увлекательного не будет.
Временами он страдает от геморроя, и задница у него уже начинает зудеть, давая знать, что грядет обострение. Он хочет снова оказаться в «белтвей». Жалеет, что поблизости нет дерева, за которое можно было бы зайти: резь в мочевом пузыре становится все сильнее. Бросив окурок, он давит его носком ботинка.
Местный коп уходит к одной из полицейских машин, говорит что-то водителю. Оба они качают головами.
