Среда подозрительно поднял стакан, чтобы посмотреть на свет.
– По виду моча.
– Все еще пьешь эту дрянь? – осведомился Виски Джек. – Вы, белые, все как один сумасшедшие. Этот напиток много лучше. – Потом он обратился к Тени: – Жаркое в основном из дикой индейки. А сидр принес Джон.
– Это слабоалкогольный яблочный напиток, – объяснил Джон Чэпмен. – Крепкими напитками я никогда особо не баловался. От них разум теряют.
Жаркое было удивительно вкусным, а сидр очень хорошим. Тень заставил себя есть медленнее, пережевывать пищу, а не глотать ее, но он проголодался больше, чем думал. Он наложил себе вторую миску жаркого и налил второй стакан сидра.
– Госпожа Сплетня мне нашептала, ты наших обходишь, обещаешь им чего душа пожелает. Говорят, ты хочешь вывести старый народ на тропу войны, – сказал Джон Чэпмен.
Тень и Виски Джек мыли посуду, потом Виски Джек переложил остатки жаркого в пластмассовую миску, которую, плотно закрыв крышкой, убрал в сугроб у двери, а поверх поставил ящик из-под молочных бутылок, чтобы не забыть, где запрятал.
– Думаю, это справедливое и честное изложение событий, – довольно изрек Среда.
– Они победят, – без обиняков заявил Виски Джек. – Они уже победили. Ты уже проиграл. Это как белые люди и мой народ. По большей части они побеждали. А когда терпели поражения, заключали договоры. Потом их нарушали. И потому побеждали снова. Я не сражаюсь на стороне проигравших.
– И нечего смотреть на меня, – подал голос Джон Чэпмен, – поскольку даже если бы я пошел за тебя сражаться – чего я не сделаю, – я тебе без пользы. Шелудивые крысохвостые сволочи меня оборвали, а потом попросту позабыли. – Он замолчал, потом сказал: – Пол Буньяэн, – он медленно покачал головой, потом повторил снова: – Пол Буньяэн.
Тень даже не знал, что два безобидных на первый взгляд слова могут звучать как проклятие.
– Пол Буньяэн? – переспросил он. – А что он такого сделал?
– Занял место в головах, – сказал Виски Джек. Он стрельнул у Среды сигарету, и они двое удовлетворенно закурили.
– Это как идиоты, которые вдруг решают, что колибри беспокоятся из-за превышения веса, или гниения клювов, или еще какой чепухи, может, просто хотят избавить колибри от такой напасти, как сахар, – объяснил Среда. – Поэтому в кормушки для птиц наливают сраный «Нутрасвит». Птицы прилетают и его пьют. А потом умирают, потому что в их пище нет калорий, пусть даже животики у них полны. Вот тебе весь Пол Буньяэн. Никто никогда не рассказывал историй о Поле Буньяэне. Он выполз с плаката нью-йоркского рекламного агентства в девятьсот первом и набил мифо-живот страны пустыми калориями.
– А мне нравится Пол Буньяэн, – сказал Виски Джек. – Пару лет назад я катался на его карусели в универмаге «Америка». Сверху видишь Пола Буньяэна, а потом летишь вниз. Плюх! По мне, так он нормальный. Я не против, что он никогда не существовал, это значит, он не рубил деревьев. Хотя это не так хорошо, как сажать новые. Второе лучше.
– Золотые слова, – отозвался Джонни Чэпмен. Среда выдул кольцо дыма. Оно повисело в воздухе, потом медленно разошлось сизыми завитками.
– Проклятие, Виски Джек, я не о том говорю. И ты это знаешь.
– Я не собираюсь тебе помогать, – отрезал Виски Джек. – Когда тебе надерут задницу, можешь прийти и, если я еще буду тут, я тебя накормлю. В конечном итоге кормежку ты получишь наилучшую.
– Альтернатива еще хуже, – не унимался Среда.
– Ты понятия не имеешь, какова альтернатива. – Тут Виски Джек повернулся к Тени: – Ты охотишься.
Голос у него был хриплым от дыма печурки и сигарет.
– Я делаю свое дело, – отозвался Тень.
Виски Джек покачал головой:
– Но кроме того, ты за чем-то охотишься. Есть долг, который ты желаешь отплатить.
Вспомнив о синих губах Лоры и крови у нее на руках, Тень кивнул.
– Послушай. Вначале был Лис, и Волк был ему брат. Лис сказал: «Люди станут жить вечно. Если они умрут, то не навсегда». А Волк сказал: «Нет, люди будут умирать, люди должны умирать, все живое должно умирать, иначе они размножатся и покроют весь мир. Они съедят всех лососей, бизонов и карибу, съедят все тыквы и всю кукурузу». Настал день, и Волк умер и сказал тогда Лису: «Скорей воскреси меня». А Лис ответил: «Нет, мертвые должны оставаться мертвыми. Ты убедил меня». И говоря так, он плакал. Но он это сказал, и это были окончательные его слова. И потому Волк правит миром мертвых, а Лис всегда живет под солнцем и луной и по сей день оплакивает своего брата.
– Если не хочешь играть, не играй. Мы пойдем.
Лицо Виски Джека было бесстрастным.
– Я разговариваю с этим молодым человеком. Тебе уже не поможешь. А ему еще можно. – Он снова повернулся к Тени: – Расскажи мне твой сон.
– Я взбирался на гору из черепов, – начал Тень. – Кругом летали огромные птицы. На крыльях у них вспыхивали молнии. Они напали на меня. Гора обрушилась.
– Все видят сны, – пробурчал Среда. – Ну что, мы можем ехать?
– Не все видят во сне Вакиньяоу, гром-птицу, – сказал Виски Джек. – Эхо даже сюда докатилось.
– Ну, что я тебе говорил?! – взъярился Среда. – Господи Иисусе!
