Вот великие серые боги самолетов, наследники мечтаний о полетах по воздуху.
А рядом – боги автомашин, мощный, с серьезными лицами десант, черные краги в крови, и кровь на хромовых зубах: им приносят человеческие жертвы с таким размахом, какой не снился никому со времен ацтеков. Даже им как будто было не по себе. И для них привычный мир тоже вот-вот изменится.
По лицам других размазан фосфор; они мягко светились, будто существовали в свете собственных прожекторов.
Тени было жаль всех их.
Новые излучали надменность. Но в глазах у них застыл страх.
Они боялись, что как только перестанут идти в ногу с вечно меняющейся реальностью, перестанут переиначивать, переписывать и перестраивать мир под себя, то в тот же миг устареют.
И каждая сторона храбро смотрела на противника. Для каждой стороны противники были монстрами, демонами, проклятыми.
Тень заметил, что первые вылазки уже отгремели. Камни арены были запятнаны кровью.
Они готовились к настоящей битве, к настоящей войне. Теперь или никогда, подумал он. Если он не сделает свой ход сейчас, потом будет слишком поздно.
«В Америке все продолжается вечно, – услышал он голос у себя в голове. – Пятидесятые годы длились тысячу лет. У тебя есть все время на свете».
Несколько раз для вида споткнувшись, Тень беспечно вышел на середину арены.
И тут же оказался в центре внимания воюющих. Все взоры обратились на него. Тень поежился.
Голос бизона произнес:
– Ты прекрасно справляешься.
«И то верно, черт побери, – подумал Тень. – Сегодня утром я восстал из мертвых. После такого все уже нипочем».
– Знаете, – дружелюбно сказал Тень, ни к кому конкретно не обращаясь, – это вовсе не война. И никто не собирался объявлять войну. И если кто-то из вас думает, что это война, он обманывает себя.
С обеих сторон послышалось ворчание. Своей речью он ни на кого не произвел впечатления.
– Мы сражаемся за выживание, – промычал минотавр с одной стороны арены.
– Мы сражаемся за само наше существование, – выкрикнул кто-то из столпа блестящего дыма с другой.
– Это дурная страна для богов, – сказал Тень, понимая, что в качестве начала речи этим словам было далеко до «Друзья, римляне, сограждане», но придется обойтись и этим. – Все вы, каждый по своему, наверное, уже поняли это. Старых богов здесь игнорируют. Новых принимают так же быстро, как и бросают, выбрасывают ради следующего писка моды. Или вы уже позабыты, или боитесь, что устареете, или, может быть, просто устали от жизни, где правит бал людская прихоть.
Ворчание стихло. Он сказал нечто, с чем все были согласны. А теперь, пока они готовы слушать, пора рассказать им сказку.
– Жил-был один бог, который прибыл сюда из далекой страны. Он был великий и могучий бог, но его сила убывала по мере того, как тускнела вера в него. Это был бог, который черпал силу в жертвоприношениях, в смерти и в особенности в войне. Смерти всех, кто пал в битве, посвящались ему – в Старом Свете целые поля битв кормили его и поили мощью. Время шло, и наш бог состарился. И стал зарабатывать себе на жизнь мошенничеством, работая в паре с еще одним богом из своего пантеона, с богом хаоса и обмана. Вместе они обирали простаков. Вместе они выгребали у людей все, что у тех было. И вот лет пятьдесят, а может, и все сто назад у них родился план, как создать особый резервуар силы, из которого они оба могли бы черпать, сколько потребуется. Силы они собирались собрать столько, чтобы стать могущественнее, чем были когда-либо – даже в Старом Свете. В конце концов, что обладает большим потенциалом, чем поле битвы, усеянное телами мертвых богов? Игра, которую они затеяли, называлась «А ну-ка повоюйте».
Понимаете?
Вы не можете ни проиграть, ни победить в битве, ради которой сошлись. Ни победа, ни поражение для наших двух приятелей не имеют цены. Важно, чтобы погибло как можно больше богов. Каждый, кто падет в этой битве, отдаст им свою силу. Каждый из вас, кто умрет, их накормит. Понимаете?
Рев, рык, клекот, ухающий хлопок самовозгоревшегося костра эхом пронеслись по арене. Тень поглядел туда, откуда исходил этот шум. Огромный человек с кожей цвета красного дерева, с обнаженной грудью, в цилиндре и с сигарой, беспутно свисавшей у него изо рта, заговорил голосом глубоким, как могила.
– Пусть так, – сказал Барон Самди. – Но ведь О́дин погиб. Во время переговоров о мире. Эти сволочи убили его. Он умер. Уж я-то смерть знаю. Когда дело доходит до смерти, меня не проведешь.
– По всей очевидности. Ему надо было умереть взаправду. Ради этой войны он пожертвовал своим физическим телом. После битвы он стал бы сильнее, чем когда-либо.
– А ты кто такой? – выкрикнул кто-то.
– Я есть… я был… я его сын.
Один из новых богов – по тому, как он сверкал, подергивался и улыбался, Тень решил, что он заправляет наркотиками – сказал:
– Но мистер Мир говорил…
– Не было никакого мистера Мира. Такого человека никогда не существовало. Он лишь один из вас, сволочей, кто пытался кормиться созданным им же хаосом.
Новые поверили, и в их взглядах Тень прочел обиду. Он покачал головой:
