Как описать историю? Лучше всего просто изложить происшедшее. Понимаете? Описать, объяснить событие себе или миру можно, лишь рассказав о нем. Это – акт восстановления равновесия, это – сон. Чем точнее карта, тем больше она соответствует территории. Наиточнейшая изо всех сущих карт и есть сама территория, она абсолютно точна и абсолютно бесполезна.
История есть карта, которая есть территория.
Об этом следует помнить.
Все в том же «фольксвагене» они направлялись теперь по I-75 во Флориду. Выехали на рассвете, и с тех пор Тень вел, а мистер Нанси, сидя впереди на пассажирском сиденье, время от времени страдальческим голосом предлагал его сменить. Тень всякий раз отказывался.
– Ты счастлив? – вдруг спросил мистер Нанси. Он уже много часов внимательно наблюдал за Тенью. Повернув голову, Тень встретил взгляд карих, коричневых, как земля, глаз.
– Нет. Я пока еще не мертв.
– А?
– «Никого не зови счастливым, пока он не умер». Геродот.
Мистер Нанси вздернул седую бровь.
– А я вот жив, и именно поэтому счастлив, как моллюск.
– Геродот не о том говорил, что мертвые счастливы, – возразил Тень. – Он имел в виду, что о жизни человека нельзя судить, пока он не проживет ее до конца.
– А я и тогда не стал бы судить, – откликнулся мистер Нанси. – Что до счастья, то оно встречается во многих обличьях, и смерти тоже есть множество видов. Я же предпочитаю брать то, что могу и когда могу.
– Вертолеты, – сменил тему Тень, – те, которые забрали тела и раненых.
– А что в них такого?
– Кто их послал? Откуда они?
– Об этом тебе волноваться не стоит. Они как валькирии или канюки – прилетают потому, что не могут иначе.
– Как скажешь.
– О раненых и умерших позаботятся. Если хочешь знать мое мнение, у старого Шакала в ближайшие месяцы работы будет хоть отбавляй. Скажи-ка мне кое-что, мальчик Тень.
– Ладно.
– Ты из этого хоть что-нибудь для себя уяснил?
Тень пожал плечами:
– Не знаю. Большую часть того, что я узнал на дереве, я уже позабыл. Думаю, я кое с кем познакомился. Но я больше ни в чем не уверен. Это как сон, который тебя изменяет. Кое-что из него остается с тобой навсегда, и есть вещи, которые живут в тебе, поскольку все это случилось с тобой, но когда начинаешь доискиваться подробностей, они попросту выскальзывают из памяти.
– Ага, – согласился мистер Нанси, а потом ворчливо добавил: – Ты все же не настолько туп.
– Может, и нет, – сказал Тень. – Но жаль, что мне не удалось удержать больше из того, что прошло через мои руки с тех пор, как я вышел из тюрьмы. Мне столько было дано, а я все потерял.
– Возможно, ты сохранил больше, чем думаешь.
– Нет, – покачал головой Тень.
Они въехали во Флориду, и Тень увидел первую в своей жизни пальму. Интересно, не посадили ли ее здесь намеренно, чтобы каждому приезжему было ясно, что он теперь во Флориде?
Мистер Нанси мирно захрапел. Старик все еще выглядел усталым, и дыхание из его груди вырывалось с хриплым свистом. В который раз Тень спросил себя, не получил ли старик в бою рану в грудь или в легкое. От медицинской помощи Нанси наотрез отказался.
Флорида тянулась дольше, чем Тень мог себе вообразить, и уже стемнело, когда он остановился на окраине Форт-Пирса возле одноэтажного деревянного домика с широкими окнами, забранными крепкими ставнями. Нанси, который последние пять миль показывал дорогу, предложил Тени переночевать у него.
– Я могу снять номер в мотеле, – сказал Тень. – Вам незачем беспокоиться.
– Конечно, можешь, но тогда я обижусь. Прямо я ничего не скажу. Но обижусь. По-настоящему обижусь, – ответил мистер Нанси. – Так что лучше оставайся у меня, а я постелю тебе на диване.
Отперев и подняв стальные жалюзи, мистер Нанси распахнул окна. В домике пахло пылью и сыростью и чем-то смутно сладким, будто тут обитали призраки давно мертвого печенья.
Тень неохотно согласился остаться на ночь, а также еще более неохотно согласился прогуляться с мистером Нанси в бар на углу – пропустить на сон грядущий по кружке, пока дом проветривается.
– Ты видел Чернобога? – спросил Нанси, пока они шагали в душной флоридской ночи. Воздух гудел от жужжания пальмовой мошки, а земля кишела многоногими щелкающими тварями. Мистер Нанси закурил сигариллу и тут же, задохнувшись ею, закашлялся. Но упрямо продолжал курить.
– Когда я вышел из пещеры, он уже ушел.
– Наверное, поехал домой. Он тебя станет ждать, сам знаешь.
– Да.
До конца улицы они шли молча. Забегаловку и баром-то нельзя было назвать, но она была открыта.
– Первая кружка за мой счет, – сказал мистер Нанси.
– Мы пьем только по одной, помнишь, как договорились? – возразил Тень.
