– Ты что, дешевка? – поинтересовался мистер Нанси.
Мистер Нанси купил им пару пива, а Тень – вторую, а потом с ужасом выпучил глаза, когда Нанси уговорил бармена включить караоке, и, скрывая неловкость, слушал, как старик вымучивает «Что нового, милашка?», а потом выводит трогательную и мелодичную версию «Ах, как ты смотришь сегодня». У него был неплохой голос, и под конец десяток засидевшихся завсегдатаев принялись подпевать и аплодировать.
Когда он вернулся к стойке, у которой сидел Тень, выглядел он уже намного веселее. Белки глаз у него прояснились, и сероватый налет с кожи исчез словно по волшебству.
– Твоя очередь, – сказал он Тени.
– Ну вот уж нет!
Но мистер Нанси заказал еще пива и минуту спустя уже протянул Тени заляпанную жиром распечатку текстов, предлагая выбрать песню.
– Просто выбери ту, слова которой знаешь.
– Не смешно, – отозвался Тень.
Весь мир начинал понемногу плыть и качаться, и Тень не сумел собраться с силами, чтобы спорить, а потом мистер Нанси поставил фоновую запись к «Не дай мне быть непонятым» и принялся подталкивать – буквально толкать – Тень на крохотную импровизированную сцену в дальнем конце бара.
Тень держал микрофон так, будто это была живая тварь, и вот уже послышались первые аккорды, и он проскрипел вступительное: «Детка…» Никто в баре ничем в него не бросил. Было приятно. «Можешь меня понять?» Голос у Тени был хриплый, но мелодичный и вполне подходил для песни. «Иногда мне кажется, я слегка сошел с ума. Разве ты не знаешь, что никто из живых не может быть ангелом всегда…»
И он продолжал петь, пока они шли домой через деловито гудящую флоридскую ночь, – старый и малый счастливо спотыкались.
– Я просто душа с добрыми намерениями, – пел Тень крабам и паукам, пальмовым жучкам, ящерицам и ночи. – О Господи, не дай мне быть понятым неверно.
Мистер Нанси показал ему диван. Диван был гораздо меньше Тени, и тот решил спать на полу. Но к тому времени, когда он наконец принял это решение, он уже крепко спал, наполовину лежа, наполовину сидя на крохотном лежаке.
Поначалу он снов не видел. Его окружала только мирная тьма. Потом, увидев в отдалении костер, он пошел на свет.
– Ты хорошо потрудился, – прошептал, не шевеля губами, бизоночеловек.
– Я сам не знаю, что я сделал.
– Ты водворил мир, – сказал бизоночеловек. – Ты взял наши слова и сделал их своими. Они никогда не понимали, что и они, и люди, им поклоняющиеся, остаются здесь лишь потому, что нас устраивает их присутствие. Но мы можем передумать. И возможно, так и сделаем.
– Ты бог? – спросил Тень.
Бизоночеловек покачал головой. Тени на мгновение показалось, что ему даже удалось насмешить это таинственное существо.
– Я земля, – сказал он.
Если и было в этом сне что-то еще, Тень этого не помнил.
Где-то что-то скворчало. Голова раскалывалась, за глазами тупо гудела боль.
Мистер Нанси уже готовил завтрак: перед ним у плиты высилась горка оладий, рядом стояла сковорода, на которой скворчала яичница с беконом. Булькала кофеварка. Выглядел мистер Нанси совершенно здоровым.
– Голова болит, – пробормотал Тень.
– Вот как подналяжешь хорошенько на завтрак, сразу почувствуешь себя другим человеком.
– Я бы предпочел остаться тем же, только с другой головой, – возразил Тень.
– Ешь.
Тень повиновался.
– Ну, как тебе теперь?
– Как болела, так и болит, но теперь еще и желудок полон, и, кажется, меня сейчас стошнит.
– Пойдем со мной.
Возле дивана, на котором Тень провел ночь, стоял прикрытый африканским покрывалом ларь из какого-то темного дерева, напоминавший небольших размеров пиратский сундук. Отомкнув висячий замок, мистер Нанси поднял крышку. Внутри оказалось множество коробок.
– Сейчас найду тебе старое африканское лечебное средство на травах, – сказал он, роясь в коробках. – Изготовлено из толченой коры ивы и все такое.
– Как аспирин.
– Ага, – отозвался мистер Нанси, – в точности как аспирин. – Наконец со дна сундука он извлек гигантских размеров банку непатентованного аспирина. – Вот, – сказал он, вытряхивая на ладонь пару белых таблеток.
– Славный сундук, – сказал Тень, запивая горькие таблетки водой из-под крана.
– Мне сын прислал, – отозвался мистер Нанси. – Он у меня хороший мальчик. Слишком редко мы с ним видимся.
– Мне не хватает Среды, – сказал вдруг Тень. – И это невзирая на все, что он сделал. Мне все кажется, я вот-вот его увижу, но поднимаю глаза, а его нет.
Он, не отрываясь, смотрел в сундук, пытаясь понять, что он ему напоминает.
«Ты многое потеряешь. Этого не потеряй. Смотри, слова не перепутай». Кто же сказал ему такое?
– Тебе его не хватает? После всего, что ты из-за него натерпелся? Чего мы все из-за него натерпелись?
– Да, – подтвердил Тень. – Наверное, да. Как по-твоему, он вернется?
– Я думаю, – сказал мистер Нанси, – что его дух будет витать везде, где соберутся двое, чтобы продать третьему двадцатидолларовую скрипку за десять штук.
– Да, но…
– Надо возвращаться на кухню. – Лицо у мистера Нанси стало как каменное. – Сковородки, знаешь ли, сами себя не вымоют.
