– Да, слава – штука странная, – говорила мне сестра. – И нельзя сказать, чтоб Оливия была некрасивой. И она даже не такая уж кошмарная актриса, но иногда буквально слышишь этот щелчок, физически чувствуешь переключение внимания публики. Как только прозвучал такой щелчок, вступаешь в титаническую борьбу за восхождение. Сизифов труд. Эпично. В такой момент необходим какой-нибудь режиссер, который возьмет тебя под крыло и спасет от неизбежного скармливания львам в прессе. По фотографиям понятно: она знает, что́ происходит, но не понимает, как положить этому конец. Она в настоящем отчаянии, но изо всех старается никому его не показывать.
– Она просто ребенок, который оказался в полной жопе, – сказал Декс. – К тому же у нее есть деньги, что превращает ее в настоящего монстра. Заметь, я ничего плохого не хочу этим сказать.
Я совершенно не была готова к встрече лицом к лицу с реальностью под названием «Оливия Тейлор». И я не знаю, как можно к такому подготовиться вообще. Уж точно не за счет просмотра приторного до блевоты фильма, в котором героиня узнает, что ее настоящий отец – король какой-то условной европейской державы, где ей надо спасти собачку и подружиться с местным принцем. И не за счет ее хитового сингла «В Милане очень мило», выход которого мы с Дун отпраздновали тем, что единственный раз в жизни поцеловались. И уж никак не за счет «Конфетных поцелуев» – биографического фильма, который мы с Дун посмотрели примерно в десятилетнем возрасте, предварительно отстояв километровую очередь за билетами в ожерельях из конфет. Не могли к этому подготовить и последние фотки с сайта сплетен, где толком не поймешь, то ли Оливию засовывают в черный мешок для трупов, то ли она валяется на заднем сиденье джипа своего бывшего бойфренда, выставив напоказ интимные места после восковой эпиляции, точно кукла Барби без трусов.
В жизни она казалась и более, и менее значительной, чем на фотографиях и в фильмах. Волосы у нее были поделены на четыре части и заплетены в косички, перевитые серебряными ленточками. На затылке косички сливались в пышный распущенный хвост. На ней были черные, с серебряными швами джинсы в обтяжку, белый пушистый свитер и грубые высоченные башмаки на каблуках. Даже не зная, что это Оливия Тейлор, при ее появлении я бы, по крайней мере, сразу поняла, что это девушка непростая. Наряд, прическа, характерная угловатая походка тощей модницы – короче, даже не сказав еще ни слова, она уже выделялась из толпы. И если звезда Оливии Тейлор и катилась к закату, сама Оливия Тейлор, похоже, была не в курсе. Когда она ворвалась на съемочную площадку, даже тормознутые сценаристы из когорты «ненавижу Голливуд» обратили на нее внимание, прервав ради нее финальную фазу всеобщего угара и запила на «Нинтендо».
– Если вы, говнюки сраные, знаете, кто слил эти картинки, вы лучше сразу мне скажите, а то весь мир узнает, как некие маленькие недоделанные дрочеры спустили все свои диснеевские денежки на порнуху, чтобы никто не догадался, что на самом деле они зашуганные девственники без мозгов. И не притворяйтесь, будто вы меня не слышите. Не забывайте, ваши пиз…шества, я прекрасно знаю, где вы живете!
Близнецы даже не оторвали взгляд от заключительной части зомби-бойни на экране, а только синхронно помахали сестре руками, как птички крыльями, почти балетным жестом. Не думаю, что мне когда-либо доводилось слышать, как девушка произносит слово «п…да», не говоря уже о том, чтобы умудриться заставить его звучать, как высокую поэзию.
– Друзей у меня нет, – продолжала Оливия, – и я, заметьте, вовсе не считаю, что это плохо. Пока я не узнаю, как выплыли эти картинки, вы, мерзкие потаскушки, помещаетесь под домашний арест.
– Бах-бабах! – Джошуа зарубил трех зомби. – Если ты похеришь мой победоносный счет, тогда
– Подожди-подожди, – откликнулась она, поднимая огромные солнцезащитные очки на лоб, – ты только подожди, и скоро дождешься, что всем будет насрать, на каком долбаном пляже вы выгуливаете свои кривые жопы. Скоро вас станут останавливать на улице и спрашивать: «А вы случайно не из рекламного ролика про печеньки „Жопа слиплась“»? А это случится, обязательно случится. И на всей планете единственным человеком, кто вам отсосет, будет тюремщица с тремя программами в телевизоре, свято верящая, что президент ее полюбит, если она вас трахнет.
Казалось, она проходит подготовку к Олимпийским играм по сквернословию.
– Ну что, а ты, значит, у нас клептоманка? – спросила она, и у меня ушло несколько минут, чтобы понять: она обращается непосредственно ко мне и смотрит прямо на меня. Я встала немножко попрямее и постаралась себе представить, что она просто одна из моих одноклассниц.
– Я не клептоманка, – сказала я. – Я взяла кредит.
– Отлично. Нам всем следует пройти у тебя мастер-класс. Возьму, пожалуй, на вооружение эту твою формулировочку. Благодарю.
– Она нормальная, – вступил в разговор Джош. – Не все такие психопатки, как ты.
