Скажу лишь про одну мелочь – есть два подхода. Первый – сначала конвертировать Войну, и привести тылы к общему желаемому виду. Так мыслит в частности Оппенгеймер. Другой подход – это сначала работа с тылами, а потом Конверсия. Это, как нетрудно догадаться, Харлингтон.
Как вы понимаете, а если не понимаете, то я вам лишний раз скажу, что это практически одно и то же.
Теперь поговорим о том что означает эта самая работа с тылами. Тылы, как вам известно, пребывают, на первый взгляд, в удручающем состоянии – куча внутренних конфронтаций, и это не считая остальных мелочей вроде социальных проблем. Зачем понадобился Суперфедерант, мы уже поговорили, хотя с дальнейшим ходом Войны к его предназначению добавилось еще функций. Сейчас не о нем.
В целом, несмотря на внешнюю разруху, тыл блока, это сообщество всех ваших, то есть наших стран вполне функционально – оружие от четвертого-пятого классов до высшего прецизионного производится и разрабатывается, продовольствия достаточно, свежие силы на фронт поступают. Люди заняты.
Тем не менее, налицо определенные недостатки, которые в будущем необходимо устранить. И их хотят устранить.
Главным ядром тыла является так называемый Большой Ассемблер, он же Конвейер – это все тот же хорошо известный ВПК, только в годы Войны он, образно говоря, из обычного крепыша перекачался в стероидного монстра. Фортификация предприятий опять же. Его, Ассемблера, предприятий.
Этот шаттл они построили за год, хотя, конечно были предыдущие прототипы с обычным ядерным двигателем, обширная частная программа исследований и предварительные прототипы термоядерного двигателя. Тем не менее, до Войны такая постройка вместо одного года затянулась бы на десятилетие. Ну или около того.
Может, вы знаете ту историю с советским ВПК, тем что был в Первом Союзе. Да, он окутан множеством глупых легенд, но кое-что они действительно умели и делали. При этом на желание обывателей иметь модные побрякушки вроде джинсов и CD плееров клался , как это говорили, большой болт.
Потом этот ВПК разлетелся в ржавые клочья, а вот простые люди смогли позволить себе видеомагнитофон… та еще история. Забавно, я вам про вашу же страну рассказываю. Ладно, это нормально.
Так вот, теперешний Ассемблер по своей мощности не идет ни в какое сравнение с советским ВПК. Он также в определенной мере угнетает устремления простых людей к разнообразию бытовых условий. К шику. И также в случае подписания мирного пакета, которого, правда, не будет, Ассемблер мог бы повторить судьбу советского. Хозяева, то есть те, кто возглавляет AEX и GBA, этого совершенно не хотят. Аналогичные соображения, как и сходный ВПК, есть и в Азиатском блоке, хотя там все немного по-другому. Идеологическая составляющая и общая дисциплина там несколько выше. Это не в упрек вам.
Что касается нашего Западного Мира, то свобода для социального маневра отдельно взятого человека несколько шире. Но и здесь все общество и население, то есть все нации, уже сейчас можно рассматривать, как обслуживающий придаток к этому выросшему до небес технократическому монстру. Обслуживают его не только инженеры в цехах, но и земледельцы которые этих инженеров кормят. Я думаю это вам и так очевидно. В прошлые века многое было завязано на финансовые игры, сейчас уже не в такой мере.
– А зачем он им сдался, этот монстр-ассемблер? – спросил наконец Завирдяев.
– С совершенно определенными целями, -ответила Ландскрихт. – все эти… толстосумами-то их уже не назовешь… все эти боссы считают себя довольно просвещенными персонажами. Отчасти такая самооценка справедлива – у них есть определенное видение будущего и они его реализуют, и в этом они вполне последовательны.
Бандона-Третьего, с которым вы лично встречались, это тоже касается, причем по этой части он ушел несколько вперед остальных. Если Оппенгеймер, являющийся фигурой ассоциированной с GBA видит в Конверсии лишь выход вооружений на высокие орбиты, то Бандон мечтает, да, звучит наивно, но действительно мечтает о выходе человечества, Западного человечества в далекий космос. Как во всей этой фантастике – города на Луне, на Марсе и все такое. В целом это довольно конструктивно. Я это признаю, – она вдруг как-то повеселела, словно что-то недоговорила, а потом наконец рассмеялась.
– Или как советские фантазии со всеми этими, – она продолжила смеяться все сильнее, – космонавтами в белах обтягивающих, – она в очередной раз хохотнула, обтягивающих крепкие мужские ягодицы скафандрах.
– Очень смешно! – недовольно отозвался Завирдяев, – хотя я вижу, что что-то человеческое вам не чуждо, по крайней мере юмор, хоть и такой себе.
– Да нет, правда. Сейчас двадцать второй век. Мы, ну вы, должны были бы, – она вновь хихикнула. – жить в обществе равных возможностей и каких-то там потребностей. Ходить бы на… партсобрания в консерваторию. Труд, пролетариат… И бетонное жилище с капающим латунным краном. И сосед-алкоголик. Без этого-то как?