– Согласен, – ответил Чеодаев, выводя тем временем нужные слои на экран с интерлинком. Стрельбу вела "Лаура", находившаяся в Забайкалье. Ожидаемо применялись GBA sys.520. Внезапно Чеодаев заметил, что зеленый мигающий шестиугольник, гексагон, как выразился бы типичный вестернезированный офицер. Шестиугольник, означавший старт своей, дружественной, противоракеты, наложился на "амальгаму", располагавшуюся на юге Суперфедеранта. Еще один такой замигал на севере Кузнецкого Края. Эти выпустили по две ракеты, причем каждая вторая была уже более современная GBA sys.580.
Ядерное зарево стало угасать, но одновременно с этим сквозь далекие облака, висевшие над горизонтом в сотне километров от того места где сейчас находился бомбардировщик, стал пробиваться свет от мерцающего алого огонька.
– Опять он включил свою люминисценцию, – произнес Чеодаев.
– Все время до этого она была желтая.
– Не догадываешься в чем дело? – спросил Чеодаев.
– По той же причине что и солнце на закате красное? – почти утвердительно ответил второй пилот.
– Само собой. Чего бы нам его не заснять? – Чеодаев уже орудовал с меню оптической станции.
– Оружие будущего, – безэмоционально проговорил второй пилот.
Возможно у него, как и у самого Чеодаева, уживались сейчас довольно разнонаправленные чувства – несомненно, шаттл был выдающейся машиной, но то, как он был явлен миру, было проведено не лучшим образом – вместо того, чтобы устроить террор для противника, он дал старт вакханалии глобального масштаба.
Огонек тем временем все разгорался. Визуально же становилось все заметнее отличие от того, что демонстрировали многочисленные видео – шаттл светился заметно ярче и резче прежнего. Было непохоже, что причина заключалась в том, что как наблюдатели Чеодаев и второй пилот находились не на уровне земли, а на высоте чуть менее пяти километров. Термосканер охарактеризовал спектр излучения как абнормальный и оказался не в состоянии достоверно идентифицировать объект. Было странно, потому что за прошедшие дни "летающая лампа", как иногда обзывали шаттл, успела надежно отметиться многочисленными наблюдениями и оставить параметры своих излучений в штабных компьютерах.
Летящий по направлению к западу огонек вдруг засиял яркой ядерной вспышкой. Второй пилот издал сдавленный звук, скорее всего, он хотел выругаться. Чеодаев наблюдал молча. Тем временем яркий мерцающий огонек отделился от вспышки и продолжил свое движение.
– Промахнулись, – холодно констатировал Чеодаев.
– У меня такое впечатление, что он маневрирует, – произнес второй пилот.
– Мне сложно судить, – ответил Чеодаев – если бы мы были неподвижны, тогда можно было бы присмотреться…
Угол места по которому теперь находился объект уже превышал тридцать градусов. Стал различим светящийся плазменный хвост – этот шлейф ионизированного газа держался многие десятки секунд, правильнее было бы сказать минуты, и имел длину более тысячи километров. Он действительно был чуть изломан.
– Он и вправду маневрирует, будто это P-шаттл, – уже восхищенно проговорил Чеодаев.
На интерлинке тем временем мигали все новые и новые ромбы со срезанными краями. Снова на орбитальной высоте полыхнула ядерная противоракета. Снова шаттл ушел.
– Это какой-то звиздец! – проговорил второй пилот, – Не могут же они специально стрелять мимо! Конвенциональных ракет уже ушло два десятка – это только с терминалов в Кузнецком Крае.
Неожиданно где-то на юго-востоке замерцала красная линия. Луч то пропадал, то вновь вырисовывался на фоне темного неба.
– Лазерный селектор! – почти выкрикнул второй пилот. – Еще один! – тут же добавил он.
Лучи то пропадали, то появлялись вновь – селекторы мало того, что работали в импульсном режиме, так еще эти наносекундные импульсы объединялись в более крупные прерывистые серии. С определенной периодичностью излучатели нуждались в "отдыхе" – охлаждении рабочих элементов и оптики
Чеодаев опустил взгляд к приборной панели и вывел меню бортового оружия – несмотря на эффектное зрелище, они, как и экипажи остальных четырех бомбардировщиков, были здесь не за тем, чтобы глазеть на орбитальное безобразие, а за совсем другим делом.
Очередная вспышка уже уверенно осветила местность и кабину. Казалось, еще не много и сработали бы защитные фильтры на индивидуальной оптике пилотов.
Шаттл, находившийся теперь на высоте в пятьдесят градусов в направлении на три часа светил так, его свечение начало пусть чуть-чуть, но подсвечивать облака. Чеодаев повернул наконец голову и изумился зрелищу – объект светил не хуже метеора – возможно, он куда глубже, чем в прошлые разы, вошел в атмосферу. Как выглядели мезосферные маневры довоенных P-шаттлов Чеодаев не видел, сопоставить было не с чем, но он совершенно точно знал, что так они не излучали. Еще по-прежнему отплясывали лучи селекторов. Теперь их было три.