— Ну и дела, — задумчиво произнес Завирдяев. — Просто это соседний с моей областью регион. Всего лишь триста километров к востоку, — добавил он, продолжив врать, — а он у вас где? Правый или левый берег?
— RBSF, — ответила старушка, — он же SFS. Там у них есть что-то вроде иностранного легиона. Иностранный корпус.
— Я это прекрасно знаю, ответил Завирдяев. У нас с этим Суперфедерантом несколько своеобразные взаимоотношения, но об иностранцах я ни одного дурного слова не слышал.
Разумеется, Завирдяев сильно примитивизировал такое восприятие внешним россиянином подразделений правобережных, хотя иностранный корпус и вправду имел репутацию сравнительно приличных людей.
— Знаете, я дам вам один совет, объявила бабка. — На вокзале скорее всего также будет полно наших солдат и в отличие от аэропорта на вокзале они могут находиться где угодно. То же самое может касается и города. Так вот, в случае чего просто начинайте говорить на русском. Английский тоже подойдет но на русском будет лучше всего.
— Почему вдруг так?
— У них претензии исключительно к своим, то есть к нашим. Даже Американец вряд ли получил бы всерьез. Это выяснение отношений исключительно в рамках нашего общества. Дадите понять, что вы иностранец, тем более из России и можете чувствовать себя как на довоенных улицах среди довоенных людей. У нас это работает так.
— Вот про такое я не слышал, — искренне признался Завирдяев. — Слышал, что иностранцам проще, но не настолько.
Поезд тем временем сбавлял ход, то и дело взлетая на эстакады, перехлестывавшие через жгуты многочисленных заполненных вагонами путей.
— Только бы доставить ее на авиабазу без приключений — подумал про себя Завирдяев, бросив взгляд в окно.
Вся эта его миссия с поездкой в Европу состояла в том, чтобы принять дурную племянницу главы КАНАР, «Дока» и отвезти ее на аэродром, откуда сервисным бортом сил Блока та была бы доставлена на подконтрольную ее дядюшке территорию. Предстояло еще договориться с рейсом.
С месяц назад взбалмошная дура, «принцесса», очевидно заскучавшая в «королевстве» своего дяди, определенными ухищрениями покинула-таки Суперфедерант и направилась вначале в США а затем и в Южную Америку. Окажись она каким-то образом, например в случае непредвиденной посадки транспорта, на территории внешней России, ее ждали бы большие неприятности.
Предсказуемо порастратив имевшиеся в ее распоряжения средства она, надо думать с видом побитой собаки, явилась на один из разбросанных по всем странам Западного Блока полуподпольных вербовочных пунктов КАНАР.
Так или иначе, для нее все закончилось благополучно — усилиями внешних сторонников LBSF она была доставлена на «более ближний подступ», то есть в Германию, в окрестности Ганновера, где пребывала на частной квартире такого же вербовочного пункта. Судя по видеоразговору, свой задор и заносчивость стартового периода своего бегства она подрастеряла и хотела домой. Это было хорошо. Не хватало еще каких-нибудь историй, когда она бы скрылась или просто уперлась, воспрянув после пережитых злоключений.
«Док» в свою очередь не поскупился на то, чтобы выйти на нейтрального СБСЕшника, то есть Завирдяева, чтобы тот доставил его племянницу. Не поскупился, чтобы выйти на него и оплатить все что надо и не надо. Как сотрудник СБСЕ, Завирдяев мог бы довольно безопасно сопроводить «объект» даже проследовавший бы поездом по России. С фальшивыми документами, разумеется, но все равно.
Гул двигателей начал нарастать. Оппенгеймер отвлекся от страниц документа и бросил взгляд в иллюминатор. Разлинованная тонкими швами поверхность летающего гиганта была все там же — президентский борт по прежнему удерживался захватом дока.
— Прошу прощения за задержку, господа, — проговорил Президент, снова углубившись в чтение, — Но прежде чем мы начнем, я должен ознакомиться с базовыми пунктами.
— Разумеется, Сэр, — ответил один из двух присутствовавших в кабинете генералов, свой, пентагоновский. Второй, от сил Блока, хотя и смолчал, но всем своим видом выражал согласие.
Наконец, к звуку двигателей добавилось завывание механических приводов — машинерия дока приподняла по-прежнему удерживавшийся лайнер над причальным узлом. Оппенгеймер, как, надо думать, и остальные двое присутствовавших, бросил взгляд в сторону ближайшего иллюминатора.