— Так вот, в те времена, в двадцатом веке, случилась небольшая аномалия, когда война утратила свой прежний облик и стала видится, как нечто, что, случившись один раз, покончит со всеми раз и навсегда. Кроме этого, велись локальные войны, но и они приняли облик настоящих боен. Еще бы — вдруг появились такие замечательные машины, которые толком никто не опробовал и на которые были возложены такие надежды. Даже сегодняшний фронт которого, попасть на который, все, кому это грозит так бояться, имеет несколько более сдержанный облик. И тут, как ни странно, нужно отдать должное техническому прогрессу — вначале он все испортил, а потом при его же содействии все начало выправляться. Темпы его роста снизились. Человеческая жизнь теперь представляла собой не переход от свечки к телевизору, а переход от настольного компьютера к AI, от автомобиля на бензине к автомобилю на водороде. Апокалиптическое восприятие войны, вся эта психопатия стала выветриваться. Закончился яркий и полный сумасбродных развлечений двадцать первый век, начался двадцать второй.
Кабина шаттла бормотала какими-то речевыми сообщениями.
— Так вот, на второй год Войны, а кому-то еще и в годы Предвойны, стало понятно, что так, в Войне можно жить. Принципы, работавшие в давние века, когда война шла своим чередом а чернь жила своей обычной жизнью неожиданно стали возвращаться и работать. Противоракетная оборона по обе стороны демпфировала интенсивность атак первых дней Войны, потом все стало затихать и даже выработались какие-никакие правила. Паритетные принципы, гарантированный взаимный ущерб, поэтапная эскалация/деэскалация с отложенной обратной связью. Это было продуманно еще в годы Предвойны. Тем не менее надо сказать, что начало Войны не было досконально срежиссированно и могло обернуться куда более серьезными последствиями. Впрочем, то, что состоялось — это тоже иначе, как катастрофой не назвать. Потом, уже в последующие месяцы уровень контроля над Военным Процессом стал укрепляться. Двухстороннего контроля.
Лицо Ландскрихт снова утратило эмоциональность. Теперь оно маячило сверху, освещенное ярким белым светом на фоне светлой же кабины корабля. Было жутковато.
— Сразу оговорюсь, Война не является каким-то договорным процессом — каждая из сторон, Западный и Азиатский Блоки, преследуют свои и только свои цели. Только цели эти давно уже не состоят с прямом, тем более полном поражении противника. В войнах далекого прошлого, кстати тоже нередко так было. Еще у обеих сторон обозначились внутренние цели. Кое-какие такие цели внутри себя обе стороны уже достигли — это и конец истории с государственным долгом США и оккупационные процессы внутри Азиатского Блока. Конечно, пожелай одна из сторон покончить с собой и заодно с противником, кое-что из этого бы у них получилось — что-то бы, без сомнения, долетело бы, но так не бывает. И раньше-то так не было. Знаете, как представляли раньше — есть президент, у него чемодан, в чемодане кнопка. Такого не было никогда, это просто штамп для обывателя. Так или иначе, производительные силы приспособились к Войне, вышли из периода деградации и перешли в статичное состояние, а с недавнего времени пошло и развитие, только по несколько изуродованному, с точки зрения человека довоенного прошлого, пути. Советский Союз, особенно первый, обвиняли в гипертрофированной милитаризации производства и вообще жизни, хотя в быту все было не так уж ярко выражено. Сейчас весь Западный Мир пошел по этому пути, который рисовал в воображении, обличая того незадачливого противника по холодной войне.
Ландскрихт чуть склонилась, одновременно легонько покантовав Завирдяева. Теперь ее лицо смотрело прямо в его.
— Я все это рассказываю, потому что отдельные пункты из приведенного хоть и не являются каким-то открытием, но в зависимости от мировоззрения рассматриваются многими людьми, как конспирология. Вот, к примеру, кому-то кажется вздором мысль о целенаправленной оккупации Соединенными Штатами своих союзников, кто-то искренне считает, что мирный пакет не подписан исключительно потому, что обе стороны опасаются деконвенции. На деле Оккупация имеет место, а мир не заключают не из опасения деконвенции. То, что я вам рассказываю, мне достоверно известно. Кстати, Седьмой Штаб вы видели?
— Нет, не успел на должном уровне разобраться с оптической системой, точнее некогда было, когда пролетал Антарктиду. А в документе я про него уже прочитал, так что меня не надо убеждать. Уже до вашего появления я прочел много интересного. Удивительно, как я не вспомнил некоторые вещи, пока не оказался на корабле и не взлетел.
— У вас вдобавок ко всему еще в голове биочип. Знаете как он работает?
— В общих чертах представляю. Вообще его ведь называют нейрочип. Это нейростимулятор, иногда имплантируется в медицинских целях.
— Правильно, еще его сравнивают с лампочкой от которой у собаки слюна течет. Какой же вы… Вас даже уговаривать не пришлось. Это вы помните?