Следующая мысль была, что стрелял каким-то чудом оказавшийся поблизости охотник, не любивший какие бы то ни было власти и их инструменты. Однако выстрел не звучал как выстрел из ружья — он был пистолетный. То, что поблизости мог бы оказаться один из его выживших бойцов было бы бесценным подарком судьбы, но чем и как он сбил дрон?
Потом вновь раздался треск веток. Звук создавал впечатление, что по лесу пробирался совершенно неподготовленный человек.
Задников чуть приподнялся и принялся осматриваться по сторонам. Отыскать приближавшегося человека все никак не получалось. И тут Задников вздрогнул — повернув голову в очередной раз он увидел перед собой какую-то бабу. Тут вся история не то оборвалась не то смешалась.
Странная баба подняла руку и из ее ладони, или вроде бы точнее из пальцев, вырвались какие-то огненные нити и впились в его, Задникова тело. Ноги подкосились. Голова ударилась о какую-то корягу, отчего прибор ночного видения съехал набок.
Тут бабища склонилась над ним и довольно бережно надвинула ему оптику обратно. Он узнал ее — это была ОБСЕшница — он их всех знал по памяти, не только Запердяева. Оставалось непонятным, что за прибамбас она применила, и уж конечно было совершенно непонятно как она здесь оказалась и зачем.
— Надо уходить, — приглушенным голосом произнес первую фразу Задников.
— Уйдем, ответила она, только вот ты не поверишь куда.
Задников хотел переспросить что она имеет ввиду, но тут отчего-то его язык словно онемел. Еще она схватила его за руку. Вообще она схватила его за руку до того как отнялся язык. Он повернул голову чтобы глянуть на нее, но не завершив движение голова резко направилась в другую сторону устремив взгляд в небо. Послышался звук очередного дрона.
Задников почувствовал, как переставшая слушаться свободная левая рука полезла за пистолетом. Рука была и его и не его. Потом он почувствовал, как Ландскрихт сдвигает с его головы оптику. Воцарившаяся тьма внезапно сменилась какой-то сюрреалистической картиной с небом цвета как у крепкого чая что ли. Сквозь полупрозрачные облака отчетливо просматривались звезды. Где-то на земле фосфоресцировали какие-то огни — это было какое-то наваждение.
В какой-то момент взгляд выхватил двигавшийся в сотне метров аппарат. Рука с пистолетом поднялась в направлении дрона. Было совершенно очевидно, что ни о какой прицельной стрельбе на таких дальностях и речи быть не могло.
Ко всему прочему, рука двигалась как-то совсем не так — не особо тяжелый пистолет вихлял из стороны в сторону. Еще рука была где-то немного не на месте. В стороне что ли. Вдруг Задникова охватило чувство, будто он уже видит как летящий дрон вздрагивает, словно спотыкаясь, и валится вниз. Все оттого что аппарат наткнулся на невидимый хлыст, исходивший из пистолета. Задача хлестнуть по дрону вдруг стала видеться как совершенно пустяковая.
Раздался выстрел, дрон как и виделось, вздрогнул и пошел к земле. Тем временем с юга заходил еще один — это даже обрадовало. Невидимая и неосязаемая плеть, ведомая вроде бы нетвердой и болтавшейся рукой, вновь поддела аппарат и очередной выстрел обратил видимое в состоявшееся. Это было безумие.
После подбития того второго дрона картинка вдруг померкла и Задников обнаружил, что смотрит во тьму, стоя рядом с Ландскрихт. Были ли у него до того закрыты глаза он сказать не мог, но он отчетливо почувствовал, что перед тем, как увидеть привычную ночную тьму, он открывал глаза.
Не дав ему толком опомниться, Ландскрихт и перенесла его сюда. Вернее сказать, перенесла она его в поле.
Тут она и объявила ему, что теперь он в параллельном мире, добавив что наступит время и ему возможно придется вернуться и публично рассказать о своей атаке спровоцировавшей взлет шаттла. Задников прекрасно отдавал себе отчет, что он находился не в том положении чтобы возражать. Все добил ответ Ландскрихт на вопрос о том кто она такая.
Тут же приехал автобус с двумя, надо думать, ее сообщниками. Говорили они по-русски. Там, в автобусе, в таких вот условиях они принялись вытаскивать ему осколки. Потом ему завязали глаза и через полчаса его ввели в этот не то отель не то неряшливую советского типа базу отдыха.
— Завирдяев открыл глаза. По-прежнему его окружало внутреннее убранство пассажирского отсека. Рядом висела в воздухе Ландскрихт. Из командного отсека доносились звуки каких-то телепередач — чем-то это навевало атмосферу утра в обычной квартире — ночь за окном, свет внутри, включенный телевизор.
— Сколько я проспал? — проговорил заплетающимся языком Завирдяев.
— Часов пять, около того. Для первого раза в невесомости вполне неплохо.
— А вы что, все это время здесь были?
— Нет кончено. Там, в командном отсеке. Там телевизор можно посмотреть.
— Вы как-то незаметно меня разбудили. Как и усыпили…
— Я вас не будила. Вы спали сколько вам надо.
— А как вы догадались, что я проснусь. Тоже экстрасенсорика?
— Почти. Вообще на слух. Я немного лучше слышу.
— Я храпел что ли?
— Хотите пошучу?
— Ну?