— Вам, что, зубы не лечили? А знаете, что он мог вам устроить? Транспликацию. Вообще это называют дурацким словом «фуга». Приземлились бы, вас отвезли куда-нибудь на отдых после полета. А потом раз — и оставшуюся жизнь вы думали бы что вы бомж-алкоголик. Ну или жалкий служащий, потерявший работу. Это не блокировка ваших секретных воспоминаний а вообще всей прежней личности. Не слышали про такое? А еще они могли бы привести в действие этот механизм и прямо в шаттле. Вот смеху-то было бы. Так боссы вашего проекта решили подстраховаться. Про мину на борту напомнить? Вот, они вам в голову поставили практически равнозначный предохранитель. Он, то есть биочип, мог принять кодированный сигнал как отсюда, от систем шаттла так и от вещательной спутниковой сети. А вы мне тут высказываете…
— Я могу сочинить захватывающую историю не хуже той, что вы мне рассказали. Может быть нейрочип не вредоноснее, чем часы на руке, а функция та же. Это более правдоподобно. Мне говорили так. Почему мне не верить им, а верить вам?
— Об этом вы бы могли рассказать вашему Петру Первому или Сталину. Вы с ними так мило болтали.
— А ты… И это ты знаешь?! Конечно, выпотрошить весь интернет этим своим «террором»… Я не удивлен.
— А чего вы так бомбите? Кругом полно болванов, мечтающих перекинуться парой слов с историческими… с этими звездами. Вам вот предоставили такую возможность. Ни кто-нибудь, а отборные специалисты AEX. И машины времени никакой не понадобилось. Наркотики правда, вещь вредная, пусть и качественные.
— Это был тест.
— Ну что вы мне рассказываете. Я знаю. Вы его вполне пристойно прошли. Эмоциональное состояние сдержанное и все такое… По отчету вы получили девять из десяти. Хотя «десять» они и не ставили никому. Но знаете что? Я бы поставила девять из десяти а то и все десять тому, кто скривил бы гримасу и заявил бы, что происходит какая-то ерунда. Препараты, конечно, специфичные но даже и под их воздействием, имея определенный склад ума… Сопротивляемость внешней массовой культуре…У меня критерии оценки другие. Ладно, это не про вас…
Ландскрихт определенно хотела высказать что-то содержательное, но, судя по всему сдерживала себя от того чтобы зарядить длинную эмоциональную речь.
— Так вот, — продолжила она, явно поборов в себе желание что-то долго объяснять, — Вы спокойно позволяли обколоть себя не пойми чем, а тут начинаете ломаться. Неужели они предусмотрели и такой «фрейм»? От кого они ожидали вмешательство?
— Про что вы несете?
— Вы же взбесились, когда услышали что «чинки» тоже люди. Это было то, что на своем сленге они называют «фрейм». Я вам уже рассказывала. Плюс к этому есть некоторые другие. В частности они могли снабдить вас таким фьюзом, чтобы вы не надумали имплантировать себе еще один биочип. Списка всех ваших «фреймов» и фьюзов я не нашла, очевидно, он имеется в виде бумажного документа. Да мне и не важно было.
— Зато мой тест на политическое видение вы отыскали.
— Он-то есть в электронном виде. А где бы они его хранили? На пленке? Ладно, дайте вашу руку, будет интересно.
— А не пошли бы вы… — Что было говорить, Завирдяева сильно удручало такое бесцеремонное вторжение в его ментальные квазипутешествия во времени.
— Ландскрихт улыбнулась сжатыми губами и выставила перед самым своим лицом руку, оттопырив указательный палец, словно делая жест, изображавший пистолет. В очередной раз заиграл желтый огонь, начавший вытягиваться в змею. Достигнув длины в полметра огненное щупальце стало втягиваться обратно и наконец исчезло. Ландскрихт продолжала смотреть на Завирдяева с прежним выражением лица. Сцена происходила молча.
— Человечество веками мечтало о космосе, — начала она, — Смотрело в небо, как вы тогда на звезды. Мечтало вырваться из оков Земли. Самые, надо думать, лучшие представители вашего человечества мечтали и не только мечтали, но и вырывались из пут земного тяготения, вместе с этим и из пут своего примитивного общества.
Шли годы, десятилетия и даже века. И вот, наступил 2120-й год. Человечество не осуществило свою мечту в ее изначальном виде. Но сам космос в моем лице пришел к вам. Не буду говорить «вселенная», я представляю совершенно определенную ее часть, рукав галактики «такой-то», хотя, приняв определенное риторическое допущение и так можно было бы сказать. И вот, что я вижу. Я вижу господина Завирдяева, который не задумываясь отдавался в руки ветеринаров из AEX, а тут вдруг принялся показывать свой непреклонный характер. Все это меня в некоторой мере разочаровывает.
Завирдяев молча глядел на Ландскрихт, напоказ стиснув зубы.